ЧАСТЬ 4 — Я почти не вышла на сцену без родителей, но за спиной раздался голос — и улыбка директора исчезла

ЧАСТЬ 4

Сумма была написана красными чернилами. Двести тысяч рублей.

Я перечитала цифры дважды.

— Директор получил деньги за что?

Вера села на край стула. Её пальцы дрожали так сильно, что папка зашелестела.

— За подтверждение, что после смерти родителей ты якобы не способна распоряжаться имуществом, — сказала она. — Орлов хотел стать временным попечителем. А потом оформить продажу дома.

— Моего дома?

— Дома, где ты живёшь с Ниной. И мастерской твоего отца. Земля под ними теперь стоит дороже всего района.

Алексей выругался и тут же отвернулся от меня.

— Значит, он пришёл к нотариусу не сегодня утром. Он собирался дождаться твоего восемнадцатилетия и забрать всё через доверенность.

— Но мне уже восемнадцать, — сказала я.

— Именно поэтому ему нужен был документ о твоей недееспособности.

За дверью палаты послышались быстрые шаги. Вошёл Виктор Орлов. На нём был идеально выглаженный костюм, а на лацкане блестел серебряный значок школы. В руке он держал букет белых хризантем.

— Марина, я узнал, что Нине стало плохо, — произнёс он. — Я пришёл поддержать вас.

Алексей встал между ним и кроватью.

— С букетом и доверенностью?

Улыбка директора стала тонкой.

— Не понимаю, о чём вы.

Вера подняла папку.

— Тогда объясните, почему ваша подпись стоит под ходатайством о продаже имущества девочки.

Орлов посмотрел на неё, и серебряный значок на его груди качнулся.

— Вы не имеете права вмешиваться.

— А вы не имеете права торговать чужим сиротством, — сказала Вера.

Я достала из коробки отцовское письмо.

— Вы знали, что родители собирались рассказать о поддельных счетах?

— Ваш отец был мошенником, — быстро ответил Орлов. — Он хотел свалить всё на умершего человека.

— Тогда зачем вы платили Вере?

Он замер.

— Я не платил.

— В документе стоит ваш счёт.

— Это ошибка банка.

Алексей достал из кармана телефон.

— Банк подтвердил перевод. Кроме того, у меня есть свидетель, который видел, как вы забирали папку из мастерской после аварии.

Орлов шагнул к нему.

— Ты всё равно никто. Твой отец выгнал тебя за воровство.

— За то, что я отказался подменять тормозные детали, — ответил Алексей. — И ты это знаешь.

Нина с трудом приподнялась на подушке.

— Хватит, Виктор. Я подписала бумаги, но не для тебя. Я хотела сохранить дом для Марины. Ты шантажировал меня долгом, который сам же создал.

— Вы больная женщина, — процедил он. — Вас никто не послушает.

Я положила на стол последнюю страницу письма.

— А меня послушают. Потому что отец указал дату, имя и номер счёта. Он знал, что Орлов придёт именно сегодня.

Директор рванулся к бумаге, но Алексей перехватил его руку.

— Не трогайте её.

Орлов резко дёрнулся. На пол выпал конверт, который он держал под букетом. Из него выскользнул нотариальный бланк с моей подписью, поставленной задним числом.

Я смотрела на свои инициалы и чувствовала, как внутри поднимается холод.

— Вы подделали мою подпись.

— Я спасал вас от нищеты! — крикнул он. — Ваши родители оставили долги. Если бы не я, у вас не было бы даже места для ночлега.

— Вы хотели забрать мастерскую.

— Я хотел землю!

Он понял, что сказал, только когда его голос отразился от кафельных стен.

Вера закрыла папку.

— Этого достаточно.

Орлов попытался пройти к двери, но там уже стояли двое сотрудников нотариальной конторы, которых Вера вызвала ещё из коридора. Никаких громких обещаний и театральных признаний не понадобилось. На столе лежали перевод, поддельная подпись, счета и письмо моего отца.

Алексей отвёл меня в коридор. Я прислонилась к холодной стене.

— Ты всё это время думал, что бабушка оттолкнула тебя просто так?

— Я думал, что заслужил это. После ссоры с твоим отцом я уехал и не вернулся. Мне было проще считать себя виноватым, чем снова просить впустить меня.

— А она врала мне, потому что боялась Орлова?

— И потому что боялась признаться в своих подписях.

Я посмотрела через стекло на Нину. Она лежала маленькая, почти прозрачная, но её рука лежала поверх одеяла, и пальцы крепко держали медный компас.

— Ты приехал ради письма родителей?

— Сначала — ради него. Потом — ради тебя.

— А если бы бабушка не написала?

Алексей опустил глаза.

— Я всё равно приехал бы. Я увидел твоё имя в списке выпускников на сайте школы. Просто не знал, имею ли право войти в твою жизнь.

Я открыла дверь палаты и подошла к кровати.

— Бабушка, ты должна была сказать мне правду.

— Знаю.

— Я злюсь на тебя.

— Имеешь право.

— Но я не хочу, чтобы ты снова решала за меня, кто может быть рядом.

Нина заплакала беззвучно.

— Я хотела оставить тебе хоть что-то целым.

— Тогда оставь мне правду.

Она кивнула и протянула компас. Стрелка больше не двигалась: за годы внутрь попала влага, механизм заржавел.

Алексей взял его, осторожно снял крышку маленьким ножом и достал из корпуса свёрнутую полоску бумаги. Мы переглянулись.

На ней было написано отцовской рукой: «Если Марина одна, Алексей, не говори ей, что делать. Просто встань рядом».

Я не смогла сдержать слёзы.

— Ты опоздал на восемнадцать лет.

— Но пришёл в день, когда ты позвала.

— Я тебя не звала.

— Звала твоя бабушка.

— Тогда останься хотя бы до ужина.

Он улыбнулся, но не так, как люди улыбаются из жалости.

— Останусь.

Через час Нину перевели на обследование, а Вера поехала оформлять заявление о подделке документов. Дом и мастерскую временно заморозили, но Орлов больше не мог прикоснуться к ним. Алексей обещал восстановить счета родителей и найти настоящего владельца мастерской, даже если на это уйдут годы.

Я вернулась в актовый зал за своей сумкой. Выпускники уже разошлись, на сцене валялась одна забытая лента. Директорского кресла у стены не было — его унесли вместе с папкой и букетом.

Алексей ждал меня у выхода. В руке он держал разобранный компас.

— Стрелку можно починить, — сказал он.

— Не обязательно.

— Почему?

Я положила бумажку отца внутрь корпуса и закрыла крышку.

— Потому что я уже знаю, куда идти.

Он протянул мне руку, но не потянул к себе. Просто оставил ладонь рядом.

Я сама вложила в неё свою руку.

И впервые после аварии из школьных динамиков прозвучало не имя выпускника, а голос моей матери на старой записи приветствия: «Марина, держи стрелку прямо» — и медный компас тихо щёлкнул у меня в ладони.

Оцените статью