ЧАСТЬ 4 — Он привёл любовницу на свадьбу за мой счёт, но после одной фразы управляющего его улыбка исчезла

ЧАСТЬ 4

— Соедините меня, — сказала я.

В зале всё ещё стоял запах шампанского и раздавленных орхидей. Музыканты убрали смычки, гости перестали притворяться, что это свадьба. Дэйн смотрел на мой телефон так, будто голос моего отца мог открыть ещё одну дверь в его тщательно выстроенную ложь.

Из динамика донёсся хриплый голос.

— Изабель?

— Я здесь, папа.

Отец тяжело дышал. Три недели назад он перенёс инсульт и лежал в клинике без сознания. Именно тогда Дэйн сказал мне, что отец не переживёт болезнь, а семейный бизнес придётся продать, чтобы оплатить лечение. Я поверила ему. Он забрал управление счетами, «чтобы избавить меня от лишних забот».

— Не продавай фабрику, — прошептал отец.
— Я не продавала её.
— Дэйн уже продал.

В зале стало так тихо, что я услышала, как по краю бокала скатилась капля шампанского.

Дэйн шагнул ко мне.
— Он не понимает, что говорит.

— Я понимаю, — возразил отец. — В день, когда меня увезли, Дэйн привёз ко мне нотариуса. Сказал, что Изабель согласна передать ему право подписи. Но я отказался ставить свою печать.

Я закрыла глаза.

— Почему ты не сказал мне раньше?
— Я пытался. Он отключил телефон и сказал, что ты уехала.

Дэйн резко повернулся к Елене.
— Это незаконный разговор.

— Нет, — ответила Елена. — Это разговор человека, которого вы пытались изолировать от дочери.

Отец продолжил:
— В кабинете есть сейф за картиной с мельницей. Код — день рождения твоей матери. Там лежит то, что я подписал до инсульта.

— Что именно?

На линии послышался звук металлического щелчка.

— Доверенность, которую я выдал тебе, Изабель. Полную. Я знал, что Дэйн однажды попробует забрать всё.

Дэйн рванулся к выходу, но двери уже закрыли сотрудники отеля. Он обернулся к Сиенне.

— Скажи им, что ты ничего не знала.

Она смотрела на него, прижимая ладонь к жемчужному ожерелью.

— Я знала про деньги.

— Ты обещала, что будешь рядом.

— Я обещала выйти замуж за богатого мужчину. Ты им не оказался.

Эти слова ударили его сильнее, чем крик. Он схватил со стола договор и начал рвать его на части.

— Вы ничего не докажете!

Мара подняла один из листов.

— Я уже передала копии тем, кто занимается финансовыми махинациями. А оригиналы лежат в архиве.

Дэйн замер с бумажным обрывком в руке.

Елена спокойно добавила:
— И ещё одна вещь. Банк не просто заблокировал карту. Он остановил все счета компаний, связанных с вами. Утром вы не сможете оплатить даже номер, в котором собирались провести первую брачную ночь.

Сиенна сняла с пальца кольцо и положила его на стол.

— Верни мне мои документы, — сказала она.

— Какие документы?

— Те, где ты обещал, что квартира оформлена на меня.

Дэйн посмотрел на неё.

— Она оформлена на фирму Изабель.

Сиенна побледнела.

— Ты сказал, что фирма твоя.

— Я думал, что станет моей.

Вот чего он хотел на самом деле. Не любви. Не новой жизни. Он хотел, чтобы я исчезла достаточно тихо, чтобы моё имя осталось только на его договорах, картах и подписях.

Я подошла к нему.

— Ты мог попросить меня о помощи.

— Ты бы отказала.

— Нет. Я бы потребовала честности.

Он усмехнулся, но улыбка рассыпалась почти сразу.

— Честность ничего не приносит.

— Приносит. Например, возможность не стать тобой.

Я не стала кричать. Не стала унижать его перед гостями. Просто взяла со стола брачный договор Сиенны и разорвала страницу, где он обещал ей долю в моей компании.

— Этот лист ничего не стоит, — сказала я. — Но твоя подпись на нём стоит дорого.

Елена собрала документы в папку.

— Завтра начнётся разбирательство по финансовым махинациям. Сегодня вам следует покинуть отель.

Дэйн посмотрел на меня.

— Ты действительно отдашь меня этим людям?

— Я ничего не отдаю. Я просто перестала прятать то, что ты сделал.

Он хотел ответить, но Мара протянула ему счёт за банкет.

— Подпишите, пожалуйста. Только теперь своей фамилией.

На секунду я увидела прежнего Дэйна — мужчину, который когда-то приносил мне кофе в постель и говорил, что мы построим всё вместе. Потом он опустил глаза на счёт. Там стояла сумма за орхидеи, шампанское, торт и пять часов чужого спектакля.

— У меня нет таких денег, — сказал он.

— Зато у тебя есть опыт тратить чужие, — ответила Мара.

Сиенна ушла первой. Она сняла туфли прямо у алтаря, потому что одна из застёжек сломалась. Бриллиантовый браслет она оставила на столе. Я узнала его: на внутренней стороне всё ещё была моя гравировка — дата нашей с Дэйном годовщины.

Дэйн не пошёл за ней.

Он остался перед тортом, который заказывал для новой жизни, и смотрел, как Белл снимает с него верхний ярус. Внутри вместо крема оказался тонкий слой горького шоколада.

Я снова позвонила отцу.

— Я еду к тебе.

— Привези не документы, — сказал он. — Привези себя.

Я посмотрела на экран, где ещё горела фотография Дэйна и Сиенны из переписки. Потом удалила её.

В полночь в пустом зале остался только Мара. Она вынесла из кухни маленькую коробку с праздничным ножом и положила его рядом с неоплаченным счётом.

— Что будем делать с тортом? — спросила она.

Я взглянула на верхушку, где две сахарные фигурки всё ещё держались за руки.

— Отправьте его в клинику. Пусть мой отец угостит персонал.

— А фигурки?

Я сняла их с торта и поставила рядом с договором Дэйна.

— Эти оставьте здесь.

— Зачем?

Я надела на палец кольцо с цепочки и взяла в руки ключ-карту от архива.

— Чтобы каждый, кто завтра войдёт в этот зал, видел, как дорого обходится свадьба, построенная на чужой подписи.

На сахарной фигурке жениха уже появилась трещина, и Сиенна накренилась, но всё ещё держалась за его руку.

Оцените статью