ЧАСТЬ 4 — Я тайком устроилась в морг, а ночью «мертвец» прошептал мне одну фразу — и мой муж резко побледнел

ЧАСТЬ 4

…потому что пароль был связан не с компанией, а с моей жизнью.

Мы выбрались из подсобного коридора через запасной выход. На улице серело утро, но я почти не чувствовала холода. Густаво сидел на складном стуле у стены, бледный, с кислородной маской. Матео держал дверь, а Марисоль прижимала папку к груди.

— Нам нужно в главный корпус, — сказала она. — Если Рикардо доберётся до сейфа, он уничтожит всё.

— Он уже знает, что документы у нас?

— Знает, что мы нашли часть. Но не знает про ключ.

Я посмотрела на маленький латунный ключ. На его головке была выцарапана цифра семь.

— Почему открыть его могу я?

Густаво снял маску.

— Потому что сейф оформлен на сотрудника, которого никто не воспринимает всерьёз.

— На меня?

— На Диану Салас.

У меня пересохло во рту.

Он рассказал, что за три недели до моей «случайной» потери работы Рикардо создал на моё имя внутреннюю учётную запись. Ему требовался человек без подозрительной должности, без доступа к руководству и без собственной зарплаты, которую мог бы проверить банк. Все переводы проходили через мой цифровой профиль.

Я вспомнила, как он однажды просил меня назвать код из сообщения, якобы для оформления семейной страховки.

— Ты использовал меня как ширму, — сказала я.

— Я пытался найти способ остановить его, — ответил Густаво. — Но понял слишком поздно, что он уже подготовил твоё падение.

Это было не оправдание. Но это была правда, и от неё стало ещё тяжелее.

В холле больницы пахло кофе и мокрыми халатами. На стене висели круглые часы: шесть сорок две. До кремации оставалось чуть больше часа.

У лифта нас ждал Эстебан.

Он поднял руки.

— Я не хочу драки.

— Тогда отойдите, — сказала я.

— Рикардо приказал мне забрать папку. Но он не сказал, что собирается уничтожить и меня.

— Почему я должна вам верить?

Эстебан достал телефон и показал сообщение. В нём Рикардо требовал после кремации избавиться от свидетелей и «сделать так, чтобы Диана выглядела единственной виновной».

Матео выругался.

— Вы всё это время ему помогали.

— Да. И думал, что получу долю. Теперь знаю, что для него я такой же расходный материал.

Я взяла телефон.

— Вы пойдёте с нами и повторите это при совете директоров.

— А если откажусь?

— Тогда первым исчезнет не Густаво. Первым исчезнете вы.

Эстебан посмотрел на меня и отступил.

Мы поднялись на девятый этаж, где находился временный зал заседаний компании. За стеклянными стенами спорили семеро директоров. Рикардо стоял у стола, в белой рубашке, с закатанными рукавами. Он выглядел так, будто всю ночь провёл не в попытке убить человека, а на обычной деловой встрече.

Увидев меня, он медленно улыбнулся.

— Диана, ты совсем потеряла рассудок?

— Это ты потерял рассудок, когда решил, что мёртвый человек не сможет говорить.

Густаво вошёл следом.

В комнате раздался гул.

Рикардо отступил на шаг.

— Это невозможно.

— Я тоже так думала, — ответила я.

Председатель совета, сухая женщина по имени Инес, поднялась.

— Рикардо, объясните, почему в реестре стоит приказ о переводе семи миллионов на счета крематория.

— Подделка.

— Тогда объясните вашу подпись.

— Её подделала Диана. Она имела доступ к моему кабинету.

Я положила папку на стол.

— У меня не было доступа к твоему кабинету. Зато у тебя был доступ к моему имени.

Марисоль разложила выписки. Матео показал журнал. Эстебан рассказал, как получил распоряжение ускорить кремацию, хотя заключение о смерти ещё не было окончательно оформлено.

Рикардо слушал, сжимая край стола.

— Все эти люди хотят денег, — сказал он. — А Диана хочет отомстить мне за то, что я не позволял ей работать.

Я почувствовала, как внутри поднимается знакомая боль. Именно так он говорил всегда: превращал мою усталость в истерику, страх — в неблагодарность, просьбу о помощи — в доказательство моей неспособности.

Но теперь рядом со мной стоял Густаво, живой.

— Ты не запрещал мне работать, — сказала я. — Ты лишал меня возможности уйти.

Рикардо резко повернулся к Густаво.

— Ты понятия не имеешь, что я сделал для компании! Когда ты заболел, я удержал всё от краха. Я платил людям, которые могли нас уничтожить. Я исполнял грязную работу, пока ты играл в честного владельца.

— Ты крал у меня, — тихо ответил Густаво.

— Я спасал себя!

Рикардо ударил ладонью по столу. В комнате все вздрогнули.

Я вставила ключ в маленький замок под панелью сейфа.

— Что ты делаешь? — крикнул он.

— Открываю то, что ты оставил на моё имя.

Крышка щёлкнула.

Внутри лежали накопитель, пачка квитанций и конверт с нотариальной печатью. Я достала лист. Это было распоряжение самого Густаво, составленное за месяц до отравления. В нём он передавал контроль над компанией независимому фонду сотрудников, если обнаруживалось хищение руководства.

Густаво посмотрел на меня.

— Я хотел, чтобы фирма принадлежала тем, кто действительно работал. Но Рикардо узнал о документе и решил, что должен успеть присвоить активы.

Рикардо побледнел.

— Ты не можешь лишить меня всего.

— Могу, — сказал Густаво. — И сделаю это не ради мести. Ради того, чтобы никто больше не зависел от твоего страха.

В этот момент в зал вошёл доктор Ортега. Он держал в руках заключение и смотрел прямо на Рикардо.

— Я отказался подписывать смерть Густаво, — сказал он. — После этого ваша жена нашла меня у служебного входа. Я боялся говорить, но теперь подпишу всё официально.

Рикардо посмотрел на меня.

— Диана, ты действительно отдашь меня на растерзание этим людям?

Я вспомнила тётю Люсию, её опухшие ноги, пустую коробочку из-под лекарств и то, как Рикардо предлагал купить ей таблетки только в обмен на моё молчание.

— Я не отдаю тебя, — сказала я. — Ты сам привёл себя сюда.

Он подошёл ближе.

— Я любил тебя.

— Ты любил, когда я боялась.

Рикардо замахнулся, но Густаво успел встать между нами. Матео перехватил его руку. На пол упал металлический зажим, который Матео всё ещё держал после побега из морга.

После этого всё произошло быстро: вызвали службу безопасности, документы передали независимым специалистам, а кремацию отменили. Не было красивой победной музыки. Только запах больничного спирта, дрожь в моих коленях и рука Густаво, сжимающая маску.

Позже он подписал первое распоряжение фонда: оплатить лечение Люсии и восстановить зарплаты сотрудникам, которых Рикардо заставил молчать.

Я отказалась возвращаться в его квартиру.

Не потому, что мне нечего было сказать.

Потому что я наконец поняла: иногда самый важный документ — тот, где твоё имя впервые перестаёт быть чужим прикрытием.

Через неделю я снова пришла в больничный морг, но уже не как тайная работница. Матео встретил меня у входа и протянул чистый журнал.

— Заполните последнюю строку, Диана.

Я взяла ручку.

В графе «ответственное лицо» написала своё имя.

А рядом, в пустом коридоре, Густаво тихо сказал:

— Теперь никто не сможет объявить вас невидимой.

Оцените статью