Стрела остановилась в нескольких сантиметрах от моего горла, а мой муж прижал к себе женщину, которая её выпустила.
На частном стрельбище возле Теллурайда стоял запах сухой травы, масла и раскалённого дерева. Я коснулась виска и увидела на пальцах кровь. Моя платиновая серьга лежала в пыли у мишени, согнутая, будто её пережевал металл.
— Грант, я не хотела! — Ванесса Хейл бросила лук и вцепилась в его рукав. — Я испугалась!
Он обнял её.
Не меня.
— Тише, Ванесса. Дыши.
Тридцать два сотрудника «Нортстар» смотрели, как мой муж успокаивает женщину, чья стрела едва не перерезала мне горло. Инструктор Том стоял белый, как мишень.
— Она была за боковой линией, — сказал Грант, не глядя на меня.
— Я стояла там, куда ты меня отправил фотографировать команду, — ответила я.
— Клэр, не устраивай сцену. Это несчастный случай.
— Стрела прошла в пяти сантиметрах от её шеи, — тихо сказал Том.
Грант резко повернулся к нему.
— Ты хочешь потерять работу из-за паники новичка?
Внутри меня стало так тихо, что я услышала, как ветер шевелит металлические наконечники в коробке.
Я подняла серьгу и положила её Гранту в ладонь.
— Ты подарил её на нашу вторую годовщину, — сказала я. — Тогда у «Нортстар» было двенадцать сотрудников и два арендованных кабинета.
— Не начинай разговор о прошлом.
— Ты обещал, что все будут знать: я была рядом, когда тебе никто не верил.
— Сейчас не время для твоей драмы.
Ванесса выглянула из-за его плеча.
— Мне страшно, Грант.
— Я знаю, — ответил он ей.
Я подошла к стойке. В детстве отец учил меня стрельбе и повторял: «Руки могут дрожать, дыхание — нет». Грант никогда не спрашивал, чем я жила до него.
Я взяла лук.
— Клэр, сядь, — приказал муж.
Я натянула тетиву. Первая стрела вошла в центр мишени. Вторая расколола древко первой. Третья ударила рядом, и дерево жалобно треснуло.
Кто-то прошептал:
— Невероятно.
Грант смотрел на меня так, словно видел впервые.
— Ты никогда не говорила, что умеешь стрелять.
— Ты никогда не спрашивал.
Я вернула лук инструктору и подошла к мужу.
— Я подаю на развод.
Он усмехнулся.
— Из-за серьги?
— Из-за того, что, когда стрела летела в меня, ты спрятал за собой её.
— Ты эмоциональна.
— А ты слишком уверен, что я никуда не уйду.
У машины он крикнул:
— Не забывай, что «Нортстар» принадлежит нам!
Я остановилась.
— К среде утром ты узнаешь, кому она принадлежит на самом деле.
Улыбка с его лица исчезла.
В машине я сняла обручальное кольцо и позвонила Даниэлю Уитмору — юристу, которому не звонила почти полгода.
— Клэр? Вы уверены, что хотите открыть дело «Нортстар»?
— Активируй всё: патенты, лицензии, частные займы.
— Отец знает?
Я посмотрела на погнутую серьгу.
— Пока нет. Но скажи ему: его дочь возвращается домой.
Даниэль молчал слишком долго.
— Клэр, ваш отец уже едет к вам. И он сказал, чтобы вы никому не отдавали папку с медной застёжкой…
Я открыла багажник, где лежала именно такая папка, и протянула к ней руку…
ЧАСТЬ 2
Я открыла багажник, где лежала именно такая папка, и протянула к ней руку…
Но за моей спиной хрустнул гравий.
— Клэр, не трогай её, — сказал Грант.
Он стоял у моей машины, хотя я была уверена, что видела его возле стрельбища. На его белой рубашке осталась пыль от мишени, а в руке он сжимал мою погнутую серьгу.
— Ты следил за мной?
— Я хотел убедиться, что ты не совершаешь глупость.
— После того как твоя подруга чуть не убила меня?
Ванесса осталась у автобуса. Она держала себя за плечи, но уже не выглядела испуганной. Скорее, ждала, чем всё закончится.
— Она ошиблась, — сказал Грант.
— Ошибки бывают случайными. Ты слишком быстро решил, кого защищать.
Он наклонился к багажнику.
— Внутри бумаги, которые ничего не изменят. «Нортстар» строили мы.
— Мы?
— Я подписывал договоры. Я привлекал клиентов. Я был лицом компании.
— А кто закладывал дом, когда у тебя не хватало денег на зарплату?
Его пальцы сжались на серьге.
— Не заставляй меня напоминать, что у тебя не было бы этой жизни без меня.
Я почувствовала, как холод поднимается от ладоней к плечам.
— Ты только что напомнил мне, почему я больше не хочу в ней жить.
В этот момент к парковке подъехал тёмный автомобиль. Из него вышел Даниэль, высокий, в тёмном пальто, с кожаным портфелем под мышкой.
— Мисс Уитмор, — сказал он. — Ваш отец в пути. Но у нас меньше суток.
Грант шагнул вперёд.
— Это семейный вопрос.
— Нет, господин Хейл. Это вопрос собственности.
Даниэль открыл портфель и вынул не папку, а маленький латунный ключ.
— Где ваш отец хранил оригиналы?
— В старой мастерской на Ривер-стрит.
Грант побледнел.
Я заметила это.
— Ты знаешь, что там?
— Знаю, что твой отец болен и пытается настроить тебя против меня.
— Тогда почему ты испугался ключа?
Ванесса подошла ближе.
— Грант, нам надо уехать.
Он резко посмотрел на неё.
— Замолчи.
Это было первое слово, сказанное ей без нежности.
Даниэль подал мне ключ.
— В мастерской лежит журнал регистрации патентов. Ваш отец записывал туда каждую передачу прав и каждую сумму, которую вкладывал в компанию.
— И почему ты не сказал мне раньше?
— Потому что он велел открыть журнал только в случае угрозы вашей жизни или попытки отчуждения «Нортстар».
Грант усмехнулся, но на этот раз смех прозвучал сухо.
— Даниэль, ты защищаешь женщину, которая не понимает, что происходит.
— Я защищаю подписи, господин Хейл.
Телефон Гранта завибрировал. Он посмотрел на экран и отвернулся. Я успела увидеть уведомление от банка: «Последнее предупреждение по залогу патентного портфеля».
— Ты заложил патенты? — спросила я.
— Это временный кредит.
— На что?
Он молчал.
Ванесса прошептала:
— Ты говорил, что всё уже одобрено.
Грант повернулся к ней так резко, что она отступила.
Даниэль забрал у меня ключ.
— В мастерской есть ещё один человек. Он попросил дождаться Клэр.
— Кто? — спросила я.
Юрист посмотрел на Гранта, и тот перестал дышать.
— Том, инструктор со стрельбища. Он сказал, что видел, кто велел Ванессе встать за линию…
В этот миг из телефона Даниэля раздался звонок. Он включил громкую связь, и незнакомый хриплый голос произнёс:
— Клэр, если ты слушаешь, не верь ни одной подписи, которую Грант покажет тебе. Самую важную он поставил сегодня утром…
ЧАСТЬ 3
— Клэр, если ты слушаешь, не верь ни одной подписи, которую Грант покажет тебе. Самую важную он поставил сегодня утром…
Звонок оборвался.
На парковке повисло такое напряжение, что я слышала, как остывает двигатель моей машины.
— Это Том? — спросила я.
Даниэль кивнул.
— Он в мастерской. Поехали.
Через двадцать минут мы остановились у низкого кирпичного здания на Ривер-стрит. Внутри пахло пылью, кедровым маслом и старой бумагой. На стене висел отцовский рабочий фартук с обожжённым карманом.
Том сидел у стола. Рядом стоял мой отец, Эдвард Уитмор, опираясь на трость. Он выглядел худее, чем месяц назад, но глаза оставались ясными.
— Папа, почему ты здесь?
— Потому что Даниэль наконец заставил меня перестать ждать, что Грант сам признается.
Грант вошёл следом.
— Вы устроили семейный спектакль.
Отец медленно повернулся к нему.
— Нет. Спектакль устроил ты, когда решил, что моя дочь умрёт или испугается раньше, чем прочитает бумаги.
Ванесса у двери закрыла лицо ладонями.
— Я не хотела, чтобы она погибла.
Я посмотрела на неё.
— Тогда зачем ты стреляла в мою сторону?
— Грант сказал, что ты встанешь за боковой линией. Он обещал, что стрела ударит в тюк с соломой, а ты испугаешься и уедешь с праздника. Он говорил, что потом подпишешь всё, лишь бы не связываться с компанией.
Грант рванулся к ней.
— Замолчи!
Том поднялся и загородил проход.
— Я слышал этот разговор утром. Поэтому после выстрела позвонил Даниэлю.
Отец положил на стол толстый журнал в коричневой обложке. На его корешке была выжжена звезда.
— «Нортстар» никогда не принадлежал Гранту, — сказал он. — Все патенты созданы мной. Я передал их компании только при одном условии: контрольный пакет и право окончательного решения переходят Клэр.
Даниэль разложил документы.
— Вот регистрация фонда, вот договор передачи и вот подпись Гранта. Он признал долю Клэр в день основания компании.
Грант схватил лист.
— Это невозможно. Я управлял всем десять лет.
— Управлял, — ответил Даниэль. — Но не владел.
Я почувствовала не торжество, а тяжесть. Все годы, когда Грант говорил «наша компания», он знал, что это неправда.
— Почему ты скрывал это от меня? — спросила я.
— Потому что ты бы забрала её у меня.
— Она никогда не была твоей.
Отец перевернул страницу.
— А сегодня утром Грант подписал ещё один документ. Он попытался заложить патенты от имени «Нортстар».
Даниэль показал мне банковское уведомление.
— Кредитор требует погашения к девяти утра. Если мы не предъявим оригиналы, компания потеряет права на разработки.
Грант посмотрел на часы.
— Вы не понимаете. Деньги уже ушли.
— Куда? — спросила я.
Он не ответил.
Ванесса вдруг достала из сумки конверт и протянула его мне.
— Он сказал, что это будет моим договором после твоего ухода. Но внутри я нашла копию перевода.
Я развернула лист. Получателем значилась фирма, зарегистрированная в Неваде. Её владельцем была Ванесса.
Грант побледнел.
— Ты украла у меня документ.
— Нет, — сказала она. — Я впервые прочитала его.
В этот момент телефон отца зазвонил. Он выслушал собеседника и посмотрел на меня.
— Клэр, банк уже принял залог. Но есть способ вернуть патенты. Цена — твоя подпись до полуночи…
Грант увидел последнюю подпись — и побледнел…
Я думала, что борюсь только за компанию и своё имя. Но финал показал: самая опасная подпись уже была поставлена раньше.
«Часть компании — да. Часть моей жизни — нет».
Грант опустил глаза к бумаге.
👇 Финал истории уже открыт




