Я едва не погибла на корпоративном празднике, но муж заслонил стрелявшую собой — и его улыбка исчезла

Стрела остановилась в нескольких сантиметрах от моего горла, а мой муж прижал к себе женщину, которая её выпустила.

На частном стрельбище возле Теллурайда стоял запах сухой травы, масла и раскалённого дерева. Я коснулась виска и увидела на пальцах кровь. Моя платиновая серьга лежала в пыли у мишени, согнутая, будто её пережевал металл.

— Грант, я не хотела! — Ванесса Хейл бросила лук и вцепилась в его рукав. — Я испугалась!

Он обнял её.

Не меня.

— Тише, Ванесса. Дыши.

Тридцать два сотрудника «Нортстар» смотрели, как мой муж успокаивает женщину, чья стрела едва не перерезала мне горло. Инструктор Том стоял белый, как мишень.

— Она была за боковой линией, — сказал Грант, не глядя на меня.

— Я стояла там, куда ты меня отправил фотографировать команду, — ответила я.

— Клэр, не устраивай сцену. Это несчастный случай.

— Стрела прошла в пяти сантиметрах от её шеи, — тихо сказал Том.

Грант резко повернулся к нему.

— Ты хочешь потерять работу из-за паники новичка?

Внутри меня стало так тихо, что я услышала, как ветер шевелит металлические наконечники в коробке.

Я подняла серьгу и положила её Гранту в ладонь.

— Ты подарил её на нашу вторую годовщину, — сказала я. — Тогда у «Нортстар» было двенадцать сотрудников и два арендованных кабинета.

— Не начинай разговор о прошлом.

— Ты обещал, что все будут знать: я была рядом, когда тебе никто не верил.

— Сейчас не время для твоей драмы.

Ванесса выглянула из-за его плеча.

— Мне страшно, Грант.

— Я знаю, — ответил он ей.

Я подошла к стойке. В детстве отец учил меня стрельбе и повторял: «Руки могут дрожать, дыхание — нет». Грант никогда не спрашивал, чем я жила до него.

Я взяла лук.

— Клэр, сядь, — приказал муж.

Я натянула тетиву. Первая стрела вошла в центр мишени. Вторая расколола древко первой. Третья ударила рядом, и дерево жалобно треснуло.

Кто-то прошептал:

— Невероятно.

Грант смотрел на меня так, словно видел впервые.

— Ты никогда не говорила, что умеешь стрелять.

— Ты никогда не спрашивал.

Я вернула лук инструктору и подошла к мужу.

— Я подаю на развод.

Он усмехнулся.

— Из-за серьги?

— Из-за того, что, когда стрела летела в меня, ты спрятал за собой её.

— Ты эмоциональна.

— А ты слишком уверен, что я никуда не уйду.

У машины он крикнул:

— Не забывай, что «Нортстар» принадлежит нам!

Я остановилась.

— К среде утром ты узнаешь, кому она принадлежит на самом деле.

Улыбка с его лица исчезла.

В машине я сняла обручальное кольцо и позвонила Даниэлю Уитмору — юристу, которому не звонила почти полгода.

— Клэр? Вы уверены, что хотите открыть дело «Нортстар»?

— Активируй всё: патенты, лицензии, частные займы.

— Отец знает?

Я посмотрела на погнутую серьгу.

— Пока нет. Но скажи ему: его дочь возвращается домой.

Даниэль молчал слишком долго.

— Клэр, ваш отец уже едет к вам. И он сказал, чтобы вы никому не отдавали папку с медной застёжкой…

Я открыла багажник, где лежала именно такая папка, и протянула к ней руку…

ЧАСТЬ 2

Я открыла багажник, где лежала именно такая папка, и протянула к ней руку…
Но за моей спиной хрустнул гравий.

— Клэр, не трогай её, — сказал Грант.

Он стоял у моей машины, хотя я была уверена, что видела его возле стрельбища. На его белой рубашке осталась пыль от мишени, а в руке он сжимал мою погнутую серьгу.

— Ты следил за мной?

— Я хотел убедиться, что ты не совершаешь глупость.

— После того как твоя подруга чуть не убила меня?

Ванесса осталась у автобуса. Она держала себя за плечи, но уже не выглядела испуганной. Скорее, ждала, чем всё закончится.

— Она ошиблась, — сказал Грант.

— Ошибки бывают случайными. Ты слишком быстро решил, кого защищать.

Он наклонился к багажнику.

— Внутри бумаги, которые ничего не изменят. «Нортстар» строили мы.

— Мы?

— Я подписывал договоры. Я привлекал клиентов. Я был лицом компании.

— А кто закладывал дом, когда у тебя не хватало денег на зарплату?

Его пальцы сжались на серьге.

— Не заставляй меня напоминать, что у тебя не было бы этой жизни без меня.

Я почувствовала, как холод поднимается от ладоней к плечам.

— Ты только что напомнил мне, почему я больше не хочу в ней жить.

В этот момент к парковке подъехал тёмный автомобиль. Из него вышел Даниэль, высокий, в тёмном пальто, с кожаным портфелем под мышкой.

— Мисс Уитмор, — сказал он. — Ваш отец в пути. Но у нас меньше суток.

Грант шагнул вперёд.

— Это семейный вопрос.

— Нет, господин Хейл. Это вопрос собственности.

Даниэль открыл портфель и вынул не папку, а маленький латунный ключ.

— Где ваш отец хранил оригиналы?

— В старой мастерской на Ривер-стрит.

Грант побледнел.

Я заметила это.

— Ты знаешь, что там?

— Знаю, что твой отец болен и пытается настроить тебя против меня.

— Тогда почему ты испугался ключа?

Ванесса подошла ближе.

— Грант, нам надо уехать.

Он резко посмотрел на неё.

— Замолчи.

Это было первое слово, сказанное ей без нежности.

Даниэль подал мне ключ.

— В мастерской лежит журнал регистрации патентов. Ваш отец записывал туда каждую передачу прав и каждую сумму, которую вкладывал в компанию.

— И почему ты не сказал мне раньше?

— Потому что он велел открыть журнал только в случае угрозы вашей жизни или попытки отчуждения «Нортстар».

Грант усмехнулся, но на этот раз смех прозвучал сухо.

— Даниэль, ты защищаешь женщину, которая не понимает, что происходит.

— Я защищаю подписи, господин Хейл.

Телефон Гранта завибрировал. Он посмотрел на экран и отвернулся. Я успела увидеть уведомление от банка: «Последнее предупреждение по залогу патентного портфеля».

— Ты заложил патенты? — спросила я.

— Это временный кредит.

— На что?

Он молчал.

Ванесса прошептала:

— Ты говорил, что всё уже одобрено.

Грант повернулся к ней так резко, что она отступила.

Даниэль забрал у меня ключ.

— В мастерской есть ещё один человек. Он попросил дождаться Клэр.

— Кто? — спросила я.

Юрист посмотрел на Гранта, и тот перестал дышать.

— Том, инструктор со стрельбища. Он сказал, что видел, кто велел Ванессе встать за линию…

В этот миг из телефона Даниэля раздался звонок. Он включил громкую связь, и незнакомый хриплый голос произнёс:

— Клэр, если ты слушаешь, не верь ни одной подписи, которую Грант покажет тебе. Самую важную он поставил сегодня утром…

ЧАСТЬ 3

— Клэр, если ты слушаешь, не верь ни одной подписи, которую Грант покажет тебе. Самую важную он поставил сегодня утром…

Звонок оборвался.

На парковке повисло такое напряжение, что я слышала, как остывает двигатель моей машины.

— Это Том? — спросила я.

Даниэль кивнул.

— Он в мастерской. Поехали.

Через двадцать минут мы остановились у низкого кирпичного здания на Ривер-стрит. Внутри пахло пылью, кедровым маслом и старой бумагой. На стене висел отцовский рабочий фартук с обожжённым карманом.

Том сидел у стола. Рядом стоял мой отец, Эдвард Уитмор, опираясь на трость. Он выглядел худее, чем месяц назад, но глаза оставались ясными.

— Папа, почему ты здесь?

— Потому что Даниэль наконец заставил меня перестать ждать, что Грант сам признается.

Грант вошёл следом.

— Вы устроили семейный спектакль.

Отец медленно повернулся к нему.

— Нет. Спектакль устроил ты, когда решил, что моя дочь умрёт или испугается раньше, чем прочитает бумаги.

Ванесса у двери закрыла лицо ладонями.

— Я не хотела, чтобы она погибла.

Я посмотрела на неё.

— Тогда зачем ты стреляла в мою сторону?

— Грант сказал, что ты встанешь за боковой линией. Он обещал, что стрела ударит в тюк с соломой, а ты испугаешься и уедешь с праздника. Он говорил, что потом подпишешь всё, лишь бы не связываться с компанией.

Грант рванулся к ней.

— Замолчи!

Том поднялся и загородил проход.

— Я слышал этот разговор утром. Поэтому после выстрела позвонил Даниэлю.

Отец положил на стол толстый журнал в коричневой обложке. На его корешке была выжжена звезда.

— «Нортстар» никогда не принадлежал Гранту, — сказал он. — Все патенты созданы мной. Я передал их компании только при одном условии: контрольный пакет и право окончательного решения переходят Клэр.

Даниэль разложил документы.

— Вот регистрация фонда, вот договор передачи и вот подпись Гранта. Он признал долю Клэр в день основания компании.

Грант схватил лист.

— Это невозможно. Я управлял всем десять лет.

— Управлял, — ответил Даниэль. — Но не владел.

Я почувствовала не торжество, а тяжесть. Все годы, когда Грант говорил «наша компания», он знал, что это неправда.

— Почему ты скрывал это от меня? — спросила я.

— Потому что ты бы забрала её у меня.

— Она никогда не была твоей.

Отец перевернул страницу.

— А сегодня утром Грант подписал ещё один документ. Он попытался заложить патенты от имени «Нортстар».

Даниэль показал мне банковское уведомление.

— Кредитор требует погашения к девяти утра. Если мы не предъявим оригиналы, компания потеряет права на разработки.

Грант посмотрел на часы.

— Вы не понимаете. Деньги уже ушли.

— Куда? — спросила я.

Он не ответил.

Ванесса вдруг достала из сумки конверт и протянула его мне.

— Он сказал, что это будет моим договором после твоего ухода. Но внутри я нашла копию перевода.

Я развернула лист. Получателем значилась фирма, зарегистрированная в Неваде. Её владельцем была Ванесса.

Грант побледнел.

— Ты украла у меня документ.

— Нет, — сказала она. — Я впервые прочитала его.

В этот момент телефон отца зазвонил. Он выслушал собеседника и посмотрел на меня.

— Клэр, банк уже принял залог. Но есть способ вернуть патенты. Цена — твоя подпись до полуночи…

ФИНАЛЬНАЯ ЧАСТЬ

Грант увидел последнюю подпись — и побледнел…

Я думала, что борюсь только за компанию и своё имя. Но финал показал: самая опасная подпись уже была поставлена раньше.

На собрании Даниэль развернул последний документ.
«Часть компании — да. Часть моей жизни — нет».
Грант опустил глаза к бумаге.

😱 УЗНАТЬ, ЧТО ОНИ СКРЫВАЛИ →

👇 Финал истории уже открыт

Оцените статью