ЧАСТЬ 4 — На свадьбе кузины бывший муж похвастался новой жизнью, но после детского крика его бокал дрогнул

ЧАСТЬ 4

Проблема оказалась не в архиве.

Джулиан положил телефон на стол и посмотрел на меня так, что я сразу поняла: новость касается не только Маркуса.

— Что там? — спросила я.

— В архиве нашли свидетельство о передаче доли в компании. Датировано за три дня до нашего развода.

Маркус дёрнулся.

— Этого не может быть.

Нора повернула к нему бухгалтерскую книгу.

— Может. Ты сам его зарегистрировал.

Я почувствовала, как Эмма шевельнулась у меня на руках. Серебряная туфелька ударилась о край стола.

— Какой доли? — спросила я.

Джулиан ответил не сразу.

— Тридцати процентов.

Маркус усмехнулся, но улыбка вышла кривой.

— Это ничего не меняет. Эвелин отказалась от всех претензий при разводе.

— Не от этой доли, — сказал Джулиан.

Он достал из папки заверенную копию. Внизу стояла моя подпись, но не на отказе. Я передавала тридцать процентов в независимый фонд защиты сотрудников компании. Получателем значилась организация, о которой я никогда не слышала.

— Подпись тоже поддельная, — сказала я.

— Да, — ответила Нора. — Но фонд настоящий. Его создали на имя работников. Маркус использовал его как временный кошелёк для денег, которые не хотел показывать партнёрам.

Я посмотрела на Маркуса.

— Ты украл не только деньги. Ты украл имя сотрудников.

— Я спасал компанию, — процедил он.

— Ты спасал цену своих акций.

Он резко повернулся к Джулиану.

— Ты всё равно хочешь купить её. Не делай вид, что тебе есть дело до работников.

Джулиан спокойно поправил манжету.

— Я хотел купить прибыльный бизнес. Но Эвелин показала мне, что под красивой вывеской лежит мина. Теперь я не покупаю компанию.

Маркус побледнел.

— Тогда зачем ты здесь?

— Чтобы предложить другой выход.

Он достал новый документ. Это был не договор покупки, а соглашение о передаче контрольного пакета в доверительное управление сотрудникам. Джулиан вкладывал деньги не в Маркуса, а в расчистку долгов и сохранение рабочих мест. Но условием было полное раскрытие счетов и отказ Маркуса от руководства.

— Ты хочешь забрать всё, — прошипел Маркус.

— Нет. Я хочу, чтобы ты перестал владеть тем, что пытался уничтожить.

— А Эвелин? Она получит долю?

Я ответила сама:

— Я получу обратно только то, что ты украл у меня. Остальное пойдёт тем, чьи подписи ты подделывал.

Маркус рассмеялся.

— Ты думаешь, они примут тебя после того, как узнают, что ты молчала пять лет?

Эта фраза попала точно в старую рану. Я действительно молчала. Я боялась, что если начну войну, Маркус объявит меня мстительной бывшей женой, а его сотрудники останутся без работы. Я выбрала тишину и уехала. Но теперь тишина стоила слишком дорого.

— Они не обязаны меня принимать, — сказала я. — Но они заслуживают документы.

Я открыла сумочку и достала футляр от старого диктофона. Внутри лежал зашифрованный накопитель, который пять лет хранился в нижнем ящике моего письменного стола.

— Здесь копии всех переводов, писем и таблиц. Я передам их не Джулиану, а независимому управляющему фонда.

Нора закрыла глаза, словно наконец смогла выдохнуть.

Хлоя стояла у стены, сжимая серебряную флеш-карту.

— Я тоже подпишу признание, — сказала она. — И верну деньги, которые получила.

Маркус повернулся к ней.

— Ты понимаешь, что останешься без всего?

Хлоя посмотрела на свои дорогие часы и сняла их с запястья.

— Я уже осталась без всего, когда поняла, что была для тебя не женщиной, а запасным кошельком.

Через час в малом зале собрались руководители отделов. Лора попросила музыкантов продолжать праздник в главном зале, но никто из нас уже не слышал мелодию.

Маркус стоял перед людьми, которым годами рассказывал о росте компании. Теперь перед ним лежали реестры, переводы и соглашение о передаче управления.

— Я не подпишу, — сказал он.

Джулиан подвинул к нему лист.

— Тогда завтра кредиторы узнают, что компания должна им больше, чем стоит. Ты потеряешь и бизнес, и дом.

— Это угроза?

— Это расчёт.

Маркус посмотрел на меня.

— Ты довольна?

Я услышала в его голосе не раскаяние, а последнюю попытку сделать меня виноватой.

— Нет. Я просто больше не буду делать вид, что ты не знал, что творил.

Он взял ручку.

Перо оставило на бумаге длинную царапину. Маркус подписал передачу контроля, отказ от управления и обязательство вернуть деньги фонду. Не из благородства. Он понял, что иначе потеряет всё, ради чего пять лет изображал победителя.

Но на этом вечер не закончился.

Джулиан отвёл меня к столу возле сцены. Эмма уже стояла рядом и пыталась надеть серебряную туфельку на нужную ногу.

— Папа сказал, что мы сегодня спасли работу тёти Норы, — сообщила она.

Нора, услышав это, подошла к нам.

— Нет, милая. Это твоя мама спасла бумаги.

Я присела перед Эммой.

— Я просто их сохранила.

— А зачем?

Я посмотрела на Маркуса. Он стоял под той же люстрой, но теперь казался меньше своего смокинга. Хлоя забрала со стола свою флеш-карту и положила её рядом с документами фонда. Нора держала ключ от ячейки. Джулиан ждал моего решения о том, войду ли я в совет сотрудников.

Я взяла ручку и подписала согласие стать независимым представителем фонда. Это означало возвращение к делу, от которого я когда-то ушла, и ежедневные встречи с последствиями собственного молчания.

Эмма подняла голову.

— Мамочка, а у нас теперь будет много работы?

— Да, солнышко.

— А папа будет помогать?

Джулиан улыбнулся.

— Буду носить документы и следить, чтобы ты не теряла туфли.

Эмма серьёзно кивнула и поставила серебряную туфельку на страницу с названием фонда. Маленький каблучок прижал край бумаги, где стояли имена двухсот семнадцати сотрудников.

Маркус увидел это и опустил взгляд.

А я впервые за вечер перестала смотреть на него.

— Мамочка, — сказала Эмма, — эту страницу можно оставить сверху?

— Можно.

Она разгладила бумагу ладонью, и серебряная туфелька осталась на именах тех, кого он пытался спрятать.

Оцените статью