ЧАСТЬ 4
Я не сразу поняла, что держу телефон обеими руками.
— Папа?
В трубке зашипели помехи.
— Нора, слушай внимательно. Не приезжай одна. И не отдавай ключ Артуру.
Артур стоял напротив меня, неподвижный, с таким лицом, будто удар пришёлся не по нему, а через него.
— Где вы? — спросила я.
— На старом складе у южного причала. В комнате под весами. Я не мог выйти. Люди Виктора следили за всеми, кто пытался связаться с тобой.
— Почему вы позволили мне думать, что умерли?
За дверью кто-то резко вдохнул. Мария закрыла рот ладонью.
— Потому что в ту ночь я подписал бумаги, — ответил отец. — Виктор держал нож у твоего горла. Он сказал, что убьёт тебя, если я не исчезну.
Я закрыла глаза. Передо мной всплыли обрывки детства: отец, который всегда проверял замок дважды; его пальцы, пахнущие машинным маслом; письмо о смерти, которое я получила без тела и без прощания.
— Вы видели, как я работаю на них?
— Я видел каждый твой день.
Голос Даниэля сорвался.
— Но если бы я показался, Виктор пришёл бы за тобой.
Артур протянул руку к телефону.
— Даниэль, это Артур.
— Я знаю.
— Я не знал, что вы живы.
— Ты знал достаточно, чтобы убить Элиаса.
— Элиас собирался продать Нору Виктору.
— Нет, — ответил отец. — Элиас хотел вывести тебя из игры. Он пришёл ко мне за доказательствами. Виктор перехватил его раньше.
Я посмотрела на Артура.
— Вы сказали, что убили Элиаса.
— Я нашёл его у склада. Он был ещё жив. Он назвал имя Виктора и попросил не оставлять Нору в доме. Потом умер у меня на руках.
— А вы позволили всем думать, что убили его сами.
— Если бы я сказал правду, Виктор понял бы, что Элиас успел заговорить.
Вот почему Артур пришёл ко мне ночью. Не только из-за крови. Он знал, что Виктор ищет меня, и не мог доверить мою жизнь никому из своих людей.
Но это не делало его невиновным.
— Вы использовали мой страх, чтобы спрятать меня.
— Да.
Он произнёс это без оправдания.
— И всё равно я бы снова пришёл.
— Это не признание в любви, Артур.
— Я знаю. Это признание в вине.
Виктор тем временем отступал к боковой двери. Он держал ключ в кулаке.
— Какая трогательная семейная встреча, — процедил он. — Но вы забыли, что склад принадлежит мне.
Мария указала на пачку писем.
— Нет. Он принадлежит людям, которым вы не платили.
Она вытащила из корзины ещё один лист и положила его перед мужчинами за столом.
Это был список имён. Рядом с каждым стояли суммы, даты и пометка: «убрать после получения денег».
Некоторые мужчины узнали там своих братьев. Один — имя жены.
— Это не настоящий список, — сказал Виктор.
— Тогда почему рядом с именем моего сына стоит сумма? — спросила Мария.
Виктор рванулся к ней, но Артур перехватил его за воротник.
— Ты обещал, что тронешь только тех, кто ворует у семьи.
— Я обещал тебе место, — прошипел Виктор. — А ты всё равно остался мальчишкой, который ждёт разрешения у мёртвого отца.
Эти слова изменили комнату сильнее любых документов. Виктор сам произнёс главное: он хотел не денег. Он хотел власти, которую Артур унаследовал, но никогда не считал своей.
Артур отпустил его.
— Соберите оружие, — сказал он мужчинам. — И положите на стол.
Никто не двинулся.
— Он блефует, — крикнул Виктор. — Без меня вы не продержитесь и недели!
Первым снял пистолет старый водитель Сэм. Потом оружие положили двое у окна. Третий мужчина достал нож и бросил его рядом с пачкой писем.
Виктор оглядел их и отступил к стене.
— Вы думаете, он станет лучше моего?
— Нет, — ответил Сэм. — Но он хотя бы пришёл к нам с правдой.
Артур повернулся ко мне.
— Мы едем за вашим отцом.
— Сначала ответьте: что будет с этим домом?
Он посмотрел на мраморный камин, на портреты людей, которым принадлежали страх и кровь.
— Я продам всё, что можно продать. Деньги пойдут тем, кого Виктор обокрал. Остальное закрою.
— А люди?
— Те, кто захочет уйти, уйдут. Те, кто останется, будут работать по закону.
Сэм горько усмехнулся.
— Ты говоришь так, будто закон ждёт нас с распростёртыми руками.
— Нет. Я говорю так, будто другого пути больше нет.
Он отдал ему ключ от сейфа.
— Ты поведёшь машину.
Сэм взял ключ, но не двинулся.
— А если это ловушка?
— Тогда оставьте меня там.
Я почувствовала, как внутри поднимается злость.
— Не смейте распоряжаться своей жизнью так, будто она принадлежит только вам. Мой отец жив из-за того, что вы оба слишком долго решали за меня.
Артур выдержал мой взгляд.
— Что вы хотите?
— Я еду первой. Я открываю сейф. Я сама говорю с отцом. А вы идёте следом и не приказываете мне ни слова.
— Хорошо.
Виктор вдруг рассмеялся.
— Ты правда думаешь, что Даниэль ждёт тебя ради объятий? Он скрывался, потому что боялся собственного участия. Он подписал бумаги. Он позволил тебе стать заложницей долга.
Я подошла к нему.
— Возможно.
Он удивлённо моргнул.
— Но это будет разговор между мной и отцом. Ты больше не будешь использовать его страх, чтобы управлять мной.
Виктор попытался толкнуть меня. Артур сделал шаг, но я подняла ладонь.
— Не трогайте его.
— Нора…
— Я сказала, не трогайте.
Виктор замер. Впервые за всю ночь оружие и люди вокруг не определяли, чем закончится разговор. Это сделала я.
Мы добрались до южного причала через сорок минут. Лёд хрустел под шинами, а над водой висел запах ржавчины и мазута. Старый склад стоял за рядами пустых контейнеров. На воротах сохранился выцветший знак маяка.
Я вставила ключ в маленький замок под весами. Металл щёлкнул.
Из темноты донёсся кашель.
— Нора?
Отец вышел, опираясь на деревянную трость. Он стал худым, седым, почти незнакомым. Но я узнала его по тому, как он наклонял голову, когда пытался расслышать тихий голос.
Я бросилась к нему и остановилась в шаге.
Слишком много лет стояли между нами.
Отец поднял руку, но не коснулся меня.
— Ты имеешь право ненавидеть меня.
— Я ещё не решила.
— Это честно.
Я обняла его сама. Его пальто пахло керосином и холодным железом. Он вцепился в мою спину, будто боялся, что я исчезну, если ослабит руки.
Артур остался у входа.
Отец посмотрел на него.
— А ты всё-таки пришёл.
— Я привёл её.
— Нет. Она привела тебя.
Артур опустил глаза.
В сейфе лежали бухгалтерские книги, фотографии и письмо, написанное отцом семь лет назад. В нём он объяснял, что подделал собственную смерть вместе с Марией, чтобы спасти меня, но не решился вернуться, когда понял, что Виктор следит за мной.
Это не отменяло его вины.
Но правда оказалась не чистой и красивой. Она была похожа на ржавый ключ: царапала ладонь, зато открывала запертую комнату.
К полудню мужчины Костелло вывезли из дома все книги и оружие. Виктор остался без охраны, без счетов и без людей, которые ещё утром боялись произнести его имя. Его не отвезли в участок. Сэм просто посадил его на автобус до другого города и предупредил: если он вернётся, список попадёт тем, кто умеет читать такие бумаги.
Артур передал документы независимым бухгалтерам и отказался от портов. Он не просил меня остаться рядом. Не обещал стать другим человеком за одну ночь.
Он только принёс мне конверт с моими настоящими расчётами.
— Здесь всё, что вы должны были получить за семь лет, — сказал он.
— А если я не хочу брать ваши деньги?
— Это не мои деньги. Это ваши.
Я взяла конверт, но не поблагодарила его.
Отец поселился в маленьком доме Марии, пока давал показания тем, кому мог доверять. Мы разговаривали каждый день, иногда по десять минут, иногда по часу. Он рассказывал не только о страхе, но и о своих решениях. Я слушала. Прощение не пришло сразу и не обязано было приходить по расписанию.
Артур уехал из города через неделю. Перед отъездом он пришёл к прачечной, где я складывала полотенца.
— Я хочу попросить вас кое о чём, — сказал он.
— Если это приказ, уходите.
— Это просьба. Не возвращаться в тот дом, даже если вам предложат хорошую должность.
— Почему?
— Потому что я знаю, как легко человек привыкает к комнате, где его держат страхом.
Я посмотрела на конверт с выплатами. Потом на жестяную коробочку с маяком, в которой теперь лежал ключ от сейфа и письмо отца.
— Вы всё ещё думаете, что можете решать, где мне быть?
— Нет.
— Хорошо.
Он кивнул и направился к выходу.
— Артур.
Он остановился.
— Куда вы поедете?
— Туда, где у меня нет людей, готовых стрелять по моему приказу.
— И что вы будете делать?
— Не знаю.
Это был первый честный ответ, который я от него услышала.
Я бросила ему связку ключей от старого дома Костелло.
— Тогда начните с того, что верните эти стены тем, кто их мыл.
Он поймал связку. На одном ключе висела маленькая металлическая пластинка с выгравированным маяком.
Артур посмотрел на неё, потом на меня.
— Вы оставляете себе коробочку?
— Она пережила моего отца, ваш дом и всю вашу семью. Думаю, теперь ей можно выбрать хозяйку.
Он улыбнулся едва заметно.
— А вы уже выбрали?
Я положила коробочку на стопку чистых полотенец и закрыла крышку.
На её крышке тонкой царапиной был виден маяк, который не показывал дорогу назад.
— Да, — сказала я. — Но вам придётся идти без карты.


