ЧАСТЬ 4
— Мама, запри дверь и отойди от окон, — сказала я.
— Я уже отдала им уведомление.
— Не уведомление. Людей.
На другом конце послышался грохот. Потом голос мужчины:
— До оформления собственности мы имеем право войти на участок.
Итан выхватил у меня телефон не резко, а почти бережно.
— Назовите компанию и номер разрешения.
Мужчина замолчал.
Итан включил громкую связь.
— Я спросил номер разрешения.
— Мы выполняем распоряжение владельца.
— Владелец сейчас говорит с вами.
— Господин Вейл, у нас есть приказ господина Рида.
Итан посмотрел на Рут.
— Запишите фамилии всех, кто находится у дома.
Рут достала ручку с металлическим зажимом и начала писать прямо на ладони.
— Итан, они уже поднимают ковш, — сказала мама.
Я услышала знакомый скрежет металла и представила крыльцо, которое отец когда-то собирал из досок, пахнущих смолой.
— Выезжаем, — сказал Итан.
— В город? — спросила я.
— Сначала к вашей матери.
— У вас через час собрание.
— Если я позволю им разрушить дом, никакая подпись не будет иметь смысла.
Он пошёл к машине, прихрамывая сильнее, чем прежде. Трость стучала по доскам. Правая рука прижата к груди.
До жёлтого дома мы добрались через двенадцать минут. Участок окружали двое рабочих и экскаватор с поднятым ковшом. Мама стояла у крыльца в вязаном жилете, сжимая медную кружку так, будто она могла заменить оружие.
— Вы не имеете права, — сказала я.
— У нас есть документы, — ответил прораб.
— Покажите.
Он протянул папку.
Итан вырвал её у него левой рукой.
— Этот приказ поддельный.
— Я не занимаюсь проверкой подписей.
— Но вы занимаетесь разрушением чужих домов.
Прораб отвернулся.
— Мы получили деньги за работу.
— Тогда получите их обратно от Маркуса Рида.
— Он сказал, что вы сами всё утвердили.
— Он много чего сказал.
Итан раскрыл папку и показал лист.
— Здесь дата, когда я находился в реанимации. Ваша работа закончится прямо сейчас.
Прораб долго смотрел на документ, затем опустил ковш.
Мама подошла ко мне.
— Кто этот человек?
— Тот, кто должен был остановить это раньше.
Итан услышал.
— Вы правы, — сказал он. — Я должен был.
Эти слова оказались тяжелее любой защиты.
В машине он получил сообщение от совета: собрание перенесено в главный зал, Маркус будет выступать первым. Внизу стояла короткая приписка: «Если вы не явитесь, решение примут без вас».
— Он рассчитывает, что вы не сможете подписать бумаги, — сказала я.
— Он рассчитывает, что я испугаюсь дрожи.
— А если рука подведёт?
— Тогда вы прочитаете вслух то, что я не смогу.
— Я не работаю на вашу компанию.
— Сегодня я не прошу вас работать на компанию.
Он достал из кармана старую карточку доступа и протянул мне.
— Я прошу вас не дать им назвать ложь решением.
В главном зале пахло полированным деревом и горьким кофе. На стене висел огромный экран с проектом курорта. Жёлтый дом исчезал с изображения, будто его никогда не существовало.
Маркус Рид стоял у трибуны. Ему было пятьдесят два, и он улыбался так, как улыбаются люди, уже поделившие добычу.
— Итан, ты всё-таки приехал.
— Ты удивлён?
— После твоего состояния — да.
Акционеры зашевелились. Мириам положила перед собой красную папку.
— Мы должны признать, — сказал Маркус, — что управление компанией требует устойчивости. Последние месяцы показали: Итан не способен принимать решения самостоятельно.
— Ты принимал их за меня, — ответил Итан.
— На основании выданных полномочий.
— Поддельных.
Маркус рассмеялся.
— Очень удобное обвинение.
Рут вошла в зал и положила книгу учёта на стол председателя совета. Следом вошёл прораб, который привёз копию утреннего приказа. Мириам резко встала.
— Это не имеет отношения к собранию.
— Имеет, — сказала я. — Потому что речь идёт о земле, которую вы включили в активы компании незаконно.
Председатель совета открыл книгу.
— Кто подтвердит подлинность записи?
— Я, — ответила Рут. — Я присутствовала при подписании.
— Почему молчали?
— Потому что господин Рид угрожал моему сыну. Но сегодня он угрожал уже не только мне.
Маркус побледнел.
— Рут, подумайте, что вы делаете.
— Я думала об этом два года.
Итан встал у стола. Его пальцы заметно дрожали.
— Маркус, ты хотел получить землю, пока я восстанавливался. Но зачем тебе был нужен дом Уэстонов?
— Не знаю, о чём ты.
— Знаешь. Под ним проходит источник. Если снести дом и перекрыть берег, компания получит право на воду для всего комплекса.
В зале стало тесно от возмущения.
Мириам закрыла глаза.
— Источник был указан в старом кадастре, — сказала она. — Маркус хотел продать доступ отдельной фирме. Она принадлежит его брату.
Маркус резко повернулся к ней.
— Ты обещала, что никто не узнает.
Именно это и разрушило его.
Председатель совета поднял голову.
— Кто-нибудь ещё записал эту фразу?
Прораб медленно поднял телефон.
— Я включил запись, когда он утром говорил, что Итан ничего не подпишет.
Маркус бросился к нему, но двое акционеров преградили дорогу. Никто не вызвал охрану. Люди просто отодвинулись от него, словно он стал заразным.
Итан положил перед председателем документ.
— Я отказываюсь от проекта в прежнем виде. Земля вокруг озера переходит в общественный фонд. Семнадцать семей сохраняют дома. На месте гостиницы будет центр восстановления, но управлять им будет независимый совет.
— Ты отдаёшь участок стоимостью в сотни миллионов? — спросил председатель.
— Я возвращаю то, что не имел права отнимать.
Он взял ручку правой рукой.
Пальцы дрогнули.
Ручка выпала.
В зале кто-то тихо вздохнул.
Я подняла её и положила обратно перед ним.
— Подписывайте не быстро. Подписывайте честно.
Итан посмотрел на меня.
— А если получится некрасиво?
— Дом моего отца тоже был собран неидеально. Но он стоял.
Он наклонился над бумагой. Первая линия вышла ломаной. Вторая — почти ровной. К концу подписи рука устала настолько, что Итан стиснул зубы.
Но имя появилось на странице.
Не красивое.
Настоящее.
Председатель объявил Маркуса отстранённым от всех полномочий. Мириам сама передала ему ключи от кабинета и попросила внести её показания в протокол. Она не оправдывалась. Только сказала Рут:
— Я испугалась за работу.
— А я испугалась за сына, — ответила Рут. — Страх не делает ложь правдой.
Позже Итан приехал к маминому дому один. Без машины сопровождения, без трости в руке. Он всё ещё прихрамывал, но держался прямо.
Мама вынесла на крыльцо чай.
— Вам налить?
— Если можно.
— За спасение дома денег не берут.
— Я знаю.
— Тогда перестаньте выглядеть так, будто вы их должны.
Я стояла у причала и перебирала медный свисток отца. Шнурок порвался ещё утром, когда я полезла в воду. Я думала, что потеряла его, но Итан нашёл свисток возле лестницы и принёс с собой.
— Вы могли оставить его себе, — сказала я.
— Я уже достаточно присвоил чужого.
Он протянул мне свисток.
На медной поверхности осталась царапина в форме маленькой дуги.
— Центр действительно будет работать? — спросила я.
— Если вы согласитесь войти в его медицинский совет.
— Это снова сделка?
— Нет. На этот раз я сначала спрашиваю.
Я посмотрела на озеро. Туман рассеялся, и между двумя берегами показалась полоска света.
— Условие одно, — сказала я.
— Какое?
— Никаких закрытых берегов. Ни для пациентов, ни для тех, кто пришёл плавать.
Итан кивнул.
— Согласен.
Из дома донёсся голос мамы:
— Клэр, не забудь показать ему старую лодочную мастерскую!
Я подняла свисток к губам и коротко подала сигнал. С другого берега ответил далёкий гудок — кто-то из соседей услышал и вернул старый знак, которым мой отец когда-то собирал всех к воде.
Итан улыбнулся и сказал:
— Похоже, озеро снова зовёт своих.
Пропустили начало?




