ЧАСТЬ 4
…Женщина сняла перчатку и протянула мне руку.
— Ольга Сергеевна. Нотариус вашей бабушки.
Я узнала её не по лицу. На связке ключей болталась медная бирка с выцарапанной буквой «Б» — такой же знак стоял на старом письменном столе бабушки в её кабинете.
Мама сделала шаг назад.
— Вы не имеете права приходить сюда.
— Я имею право исполнить распоряжение завещателя, — спокойно ответила Ольга Сергеевна. — А вы уже нарушили его условия.
Хлоя смотрела на мать, словно видела её впервые.
— Ты заложила дом?
— Я спасала нас, — прошептала Елена.
— Нет. Ты спасала себя, — сказал Роман.
Виктор схватил телефон и отошёл к окну. Его плечи дрожали.
— Папа, — позвала я.
Он не обернулся.
Ольга Сергеевна положила на стол кожаную папку. На её застёжке была глубокая царапина.
— Ваша бабушка Агата составила завещание после того, как поняла, что дочь и зять используют ваши деньги без ведома. Она не хотела лишать их дома. Но поставила условие: если они попытаются продать, заложить или передать имущество, принадлежащее вам, право распоряжаться домом переходит к её доверенному управляющему.
— К вам?
— К человеку, которого она назначила. Я лишь принесла документы.
Мама вцепилась в край стола.
— Кто управляющий?
Ольга Сергеевна достала второй лист.
— Мия.
Я не сразу поняла смысл.
— Я?
— Вы. Но до сегодняшнего дня право не вступало в силу. Теперь вступило.
У меня внутри всё сжалось. Утром я была невестой, которая боялась испортить праздник. Вечером мне предложили решить, останется ли моя семья под крышей.
Дэниел встал рядом.
— Ты не обязана отвечать сейчас.
— Обязана, — сказала я. — Они уже ответили за меня, когда подписали доверенность.
Мама резко повернулась ко мне.
— Ты не посмеешь выставить нас из собственного дома.
— А ты посмела забрать мою машину в день моей свадьбы.
— Машина не спасёт дом!
— Значит, дело было не в Хлое.
Мама замолчала. Хлоя прикрыла рот рукой.
Отец наконец вернулся к столу.
— Мы не хотели, чтобы ты узнала так.
— А как хотели? После продажи машины? После списания наследства?
Он положил передо мной телефон. На экране были переводы: деньги с наследственного счёта уходили небольшими суммами каждые две недели. Получатель — фирма, которой владела Елена.
Я подняла глаза.
— Это не кредитные платежи.
Отец сел.
— Мама брала деньги для Хлои.
Хлоя отшатнулась.
— Для меня?
Елена зашипела:
— Ты не понимаешь, сколько стоило сохранить тебе работу, квартиру, лицо перед людьми.
— Я просила тебя?
— Я твоя мать!
— А я твоя дочь, а не кошелёк.
Эта фраза повисла над столом тяжелее хрустальной люстры.
Дэниел забрал у Ольги Сергеевны копии документов и внимательно просмотрел их.
— Есть ещё один пункт, — сказал он.
Мама резко подняла голову.
— Какой?
— Если деньги были потрачены не на сохранение дома, Мия может потребовать вернуть их лично с получателя.
Ольга Сергеевна кивнула.
— Имеются подтверждения, что часть средств ушла на покупку доли в салоне красоты. Доля оформлена на Елену Викторовну.
Хлоя медленно повернулась к матери.
— Ты купила салон на мои деньги?
— Я хотела сделать бизнес, который потом будет приносить доход!
— Но записала его на себя.
— Потому что ты всё разрушишь, как всегда!
Вот тогда Хлоя заплакала. Не громко, не театрально, как в детстве. Она просто села на стул и закрыла лицо руками.
— Я думала, ты веришь в меня, — сказала она.
Елена посмотрела на неё, но не подошла.
Телефон отца снова зазвонил. Он ответил и побледнел.
— Кто это?
— Банк. Они требуют явиться утром с документами. Если платёж не поступит, начнётся обращение взыскания.
Мама схватила меня за локоть.
— Ты должна дать деньги сегодня.
Дэниел мягко отвёл её руку.
— Не прикасайтесь к ней.
— Это семейное дело!
— Нет, — сказала я. — Это моё решение.
Я попросила Ольгу Сергеевну сесть. Затем посмотрела на отца.
— Я погашу долг по дому.
Мама облегчённо выдохнула.
— Но только тот долг, который действительно связан с домом, — продолжила я. — Машина остаётся у меня. Деньги, переведённые на салон, возвращаются. И дом будет оформлен в управление на меня. Вы сможете жить там, если будете платить обычную арендную плату и не подпишете ни одного документа без моего согласия.
Виктор поднял голову.
— Ты хочешь брать с нас деньги за наш дом?
— Нет. Я хочу, чтобы вы больше не называли своим то, чем распоряжались за моей спиной.
Он долго смотрел на меня.
— А если мы не согласимся?
Ольга Сергеевна ответила за меня:
— Тогда дом перейдёт доверенному управляющему, а взыскание будет остановлено только после исполнения завещания. Мия может продать его и закрыть долг, но родители лишатся права проживания.
Мама сжала губы.
— Ты разрушишь семью из-за бумаги и автомобиля.
Я вспомнила утренний футляр из орехового дерева. В нём лежали ключи, которые мне подарили не за покорность, а за новую дорогу.
— Нет, мама. Семью разрушила не бумага. Бумага просто перестала это скрывать.
Дэниел коснулся моего плеча.
— Что ты выберешь?
Я посмотрела на Хлою. Она сидела, прижав ладони к щекам, и впервые не ждала, что я решу всё за неё.
— Хлоя, салон можно продать. Часть денег вернётся на счёт. Остальное ты будешь возвращать сама.
Она подняла заплаканное лицо.
— А если я не смогу?
— Тогда попросишь помощи прямо, а не через маму. Я помогу составить план, но не стану подписывать за тебя чужую ложь.
Хлоя кивнула. Это было маленькое движение, но оно изменило весь стол.
Отец достал из кармана ручку. Рука у него тряслась.
— Я подпишу соглашение.
Мама резко обернулась.
— Виктор!
— Я уже подписал одну бумагу, которую не должен был подписывать, — сказал он. — Вторую ложь я не потяну.
Он расписался первым.
Елена стояла неподвижно. Потом посмотрела на серебристый автомобиль за стеклянными дверями, на который она так жадно смотрела утром.
— Ты правда не дашь мне машину?
— Нет.
— Даже ради семьи?
— Именно ради того, чтобы у каждого из нас наконец была своя ответственность.
Она опустила глаза. На её пальце блеснуло кольцо с тяжёлым камнем — подарок, купленный, как я теперь знала, из тех самых переводов.
Ольга Сергеевна забрала подписанные листы. Роман отвёл отца в сторону, чтобы обсудить банковские документы. Дэниел попросил официантов убрать нетронутые блюда.
А Хлоя подошла ко мне.
— Я ненавидела тебя за то, что тебе всё доставалось легко.
— Тебе казалось, что мне всё отдавали.
— Да.
— А мне казалось, что если я не уступлю, мама перестанет меня любить.
Хлоя сжала губы.
— Она умеет заставлять нас бояться.
— Тогда перестанем бояться по очереди.
Она обняла меня неуверенно, будто не знала, можно ли. Я обняла её в ответ, но не сказала, что всё будет хорошо. Мы обе уже знали: легко не будет.
У выхода Дэниел отдал мне ореховый футляр.
— Ключи всё ещё твои.
Я открыла его. Металл холодно блеснул на красном бархате.
Снаружи гости готовились к свадебному танцу. Музыканты снова взяли первые ноты, и на этот раз мелодия показалась мне не нежной, а честной.
Я положила ключи в ладонь Хлои.
Она испуганно посмотрела на меня.
— Я не отдам машину, — сказала я. — Просто хочу, чтобы ты отвезла маму домой. На своей машине.
Хлоя впервые за вечер улыбнулась без зависти.
— А ты?
Я взглянула на Дэниела и на папку с завещанием, лежавшую рядом с моей свадебной тарелкой.
— А я поеду подписывать документы, которые действительно принадлежат мне.
На серебристом капоте дрожали отражения праздничных огней, а в ореховом футляре лежал ключ от дороги, которую никто больше не мог выбрать за меня.
Пропустили начало?




