ЧАСТЬ 4
Я не успела убрать телефон, как Артур рванулся к нему.
Я отступила, и его пальцы схватили воздух.
— Не смей трогать её, — сказала Клара.
Артур обернулся.
— Ты тоже решила играть против семьи?
— Я решила перестать делать вид, что это семья.
Ричард стоял у стола, бледный и злой. На белой скатерти расплывалось винное пятно, а рядом лежал лист с его собственной припиской. Он смотрел на него так, будто надеялся стереть слова одним взглядом.
Маргарет медленно открыла коробку с подарком.
Хрустальная ваза сверкнула под люстрой.
— Я помню эту вещь, — сказала она. — В ней мой муж хранил письма, когда мы только начинали компанию.
Я сглотнула.
— Эвелин говорила, что хотела такую.
Маргарет посмотрела на дочь.
— Эвелин хотела не вазу. Она хотела, чтобы ты думала, будто всё ещё принадлежит ей.
Телефон снова зазвонил. Нина не стала ждать приветствия.
— Амелия, банк подтвердил: доверенность использовали для займа в двенадцать миллионов. Если фонд не подаст возражение сегодня, залог перейдёт кредиторам.
Маргарет закрыла глаза.
— Я подписала доверенность восемь лет назад, когда после операции не могла заниматься делами.
— А потом Ричард использовал её, — сказала я.
— Он обещал, что будет управлять только ремонтным фондом.
Ричард ударил ладонью по столу.
— Я спасал компанию!
— Ты спасал собственную роскошь, — ответила Маргарет. — Компания платила за твой дом, яхту и долги Эвелин.
Эвелин вскочила.
— Не смей втягивать меня!
— Ты получила квартиру в Париже из денег фонда, — сказала Маргарет. — И знала о каждом переводе.
Клара посмотрела на мать.
— Это правда?
Эвелин отвернулась.
Артур подошёл ко мне. Его лицо изменилось: исчезла прежняя мягкая улыбка, осталось только отчаяние.
— Если «Брайарвуд» рухнет, сотни людей потеряют работу.
— Поэтому ты решил украсть у меня компанию?
— Я хотел закрыть долги и начать всё заново.
— С моей подписью.
Он не ответил.
Я почувствовала, как внутри поднимается усталость. Не ярость. Усталость от того, что каждый из них называл жадность заботой, а страх — любовью.
Маргарет протянула мне вазу.
— Забери её. Ты купила её честно.
— Нет. Оставьте.
— Почему?
— Потому что это единственная вещь за этим столом, которую вы не пытались использовать.
Маргарет сжала губы, а потом кивнула.
Нина прислала мне подготовленный документ. Я открыла его на телефоне.
— Есть законный способ остановить переход залога, — сказала я. — «Нортбридж» может выкупить долг фонда и заморозить все активы «Уэллс Девелопмент». Но при одном условии.
Ричард усмехнулся.
— Ты хочешь получить компанию.
— Нет. Я хочу вернуть Маргарет её имя и контроль над тем, что она создала.
Я повернулась к нему.
— Ты подпишешь передачу управления независимому совету. Эвелин и Артур выйдут из всех финансовых решений. Клара получит доступ к документам и сможет сообщить сотрудникам правду.
— А я? — спросил Артур.
— Ты сохранишь только то, что заработал сам.
— Ты уничтожишь меня.
— Нет. Это сделали твои подписи.
Маргарет взяла телефон и прочитала условия. Руки у неё дрожали.
— А если ты просто хочешь отомстить?
— Тогда я оставлю долг банку. Но ваши сотрудники и фонд исчезнут вместе с ним. Я не обязана любить вас, чтобы не позволить Ричарду отнять у вас всё.
В зале стало тихо, но это была не та вежливая тишина, которой они прикрывали свои разговоры. Теперь каждый слышал, как гудит холодильник у стены.
Ричард посмотрел на Артура.
— Скажи ей, что ты любишь её.
Артур повернулся ко мне.
Я увидела в его глазах не любовь, а последнюю надежду на спасение.
— Скажи, — повторил Ричард.
— Я не могу, — произнёс Артур.
Его отец замахнулся, но Клара встала между ними.
— Попробуй ударить его, и я сама расскажу работникам всё, что знаю.
Ричард опустил руку.
Маргарет достала из своей папки старую доверенность. Бумага была покрыта складками, уголок прорезала круглая печать.
— Я хочу подписать возражение сейчас.
— Нина пришлёт представителя, — сказала я.
— Нет. Я хочу сделать это при них.
Она взяла ручку. На середине подписи пальцы у неё соскользнули.
Я поддержала её локоть.
— Вам не нужно доказывать, что вы сильная.
— Нужно, — ответила Маргарет. — Они слишком долго путали мою слабость с разрешением.
Она поставила подпись.
Ричард сел. Не от стыда — от понимания, что исчезла последняя лазейка.
В девять двадцать пять Маргарет позвонила в совет директоров. В девять тридцать Клара отправила сотрудникам письмо с копиями документов. В девять сорок банк подтвердил приостановку взыскания.
У «Брайарвуда» появился шанс, но у семьи Уэллс больше не осталось прежней власти.
Артур стоял возле стола, не прикасаясь к папке.
— Ты правда собираешься отменить свадьбу? — спросил он.
Я посмотрела на кольцо. Камень отражал красное пятно на скатерти, будто внутри него застыл закат.
— Свадьба закончилась ещё до того, как я вошла в зал.
— А наши шесть месяцев?
— Они были настоящими для меня. Именно поэтому я не стану превращать их в сделку.
Я сняла кольцо и положила его рядом с его бокалом.
Артур посмотрел на него, потом на меня.
— Что мне теперь делать?
— Впервые решить самому.
Я забрала сумочку. Коробка с вазой осталась у Маргарет.
У выхода она окликнула меня.
— Амелия.
Я обернулась.
Маргарет подняла хрустальный подарок. Внутри, под светом люстры, лежала сложенная салфетка и маленькая серебряная ложка.
— Хочешь выпить чаю со своей… бывшей свекровью?
Я посмотрела на Эвелин. Та молчала, сжав губы. На Ричарда — он уже звонил кому-то, пытаясь спасти остатки влияния. На Клару — она держала распечатанные документы и впервые не прятала их за спиной.
Потом я посмотрела на Маргарет.
— С чаем — да. Но только если разговор будет не о деньгах.
Она улыбнулась устало.
— Тогда начнём с писем. Я расскажу, как мы хранили их в этой вазе.
Через несколько минут мы сидели в маленькой чайной на первом этаже. Маргарет держала вазу обеими руками и осторожно показывала мне потёртость у основания.
— Вот здесь мой муж однажды спрятал письмо с первым заказом, — сказала она. — Он боялся, что я решу, будто всё это слишком рискованно.
— И что вы ответили?
— Что рискованнее всего — доверить дело человеку, который любит только его прибыль.
Я провела пальцем по краю хрусталя.
— Хороший ответ.
— Поздновато его вспомнила.
— Но не слишком поздно.
За соседним столиком зашуршала бумага. Маргарет вынула из вазы последнее письмо и протянула мне.
На конверте стояла дата: день основания компании.
Я не открыла его.
— Это ваше.
— Нет, — сказала Маргарет. — Теперь ты знаешь, кому его можно доверить.
Я вернула письмо ей, а она положила его между нами рядом с документом, который спасал фонд.
В тот вечер «Нортбридж» купил не семью Уэллс, а время для людей, которых Ричард собирался бросить ради собственного имени. А Маргарет подписала первый приказ новым советом директоров, поставив внизу не фамилию сына, а своё имя.
Когда она закончила, серебряная ложка тихо звякнула о край хрустальной вазы.
Маргарет посмотрела на меня и сказала:
— Давай заполним её письмами заново.
И на дне вазы впервые лежал не чужой секрет, а лист с двумя подписями — её и моей.
Пропустили начало?
