ЧАСТЬ 4
…Я не стала подниматься в квартиру.
С конвертом в руке я повернула обратно к охраннику.
— Виктор Андреевич, вы сегодня видели Александра?
Охранник нахмурился и посмотрел на экран монитора.
— В семь двадцать. Он заходил один.
— А потом?
— Потом приходила женщина. Пожилая. Они стояли у почтовых ящиков.
— Маргарита Петровна?
— Похоже. Но ушла она быстро.
Я попросила показать записи с камер. Виктор Андреевич сначала неуверенно пожал плечами, потом увидел конверт в моей руке и распахнул дверь своей будки.
На экране появилось зернистое изображение подъезда. Александр действительно вошёл в семь двадцать. В руках у него была чёрная папка. Через десять минут появилась его мать.
Маргарита Петровна что-то говорила, размахивая руками.
Александр достал из папки лист.
Она взяла его, посмотрела и вдруг отступила.
Потом он сунул бумаги в почтовый ящик.
Мой ящик.
Я смотрела на экран и чувствовала, как под рёбрами медленно поднимается холод.
— Можно сохранить эту запись? — спросила я.
— Я сделаю копию.
— Сделайте две.
Пока Виктор Андреевич занимался компьютером, я позвонила Сергею.
— Он подделал мою подпись?
— Не знаю, — ответил Сергей. — Но если заявление уже у нотариуса, действовать нужно сегодня.
— У вас есть его исходные бумаги?
— Все, что он оставил в машине.
— Привезите их.
— Юлия, я могу потерять работу.
— Вы уже сказали правду. Не возвращайтесь назад.
Через полчаса Сергей приехал к моим родителям. Там же сидел мой отец, хмурый и молчаливый, а мама держала на коленях старую коробку из-под печенья, в которой хранились документы на квартиру.
Я разложила бумаги на столе.
Заявление было составлено грамотно. Слишком грамотно для Александра. В нём указывалось, что я якобы передала мужу право распоряжаться дачей добровольно.
Но подпись была поддельной.
Не идеальной. В настоящей подписи я всегда ставила точку после последней буквы. На листе точки не было.
— Этого достаточно? — спросила мама.
— Для начала, — ответил Сергей.
Он достал из кармана сложенный лист.
— Есть ещё кое-что. Руководитель фирмы не просто требует вернуть деньги. Он выяснил, что Александр перевёл часть суммы на счёт Маргариты Петровны.
Я подняла голову.
— Что?
Сергей положил передо мной банковскую распечатку.
Восемьдесят тысяч ушли его матери за два дня до того, как она впервые заговорила о моей квартире.
Я вспомнила тот обед. Масло на хлебе. Пауза. Вопрос о собственности.
— Мама знала, — сказала я.
— Я не знала, откуда деньги, — возразила Маргарита Петровна, стоявшая в дверях.
Я не услышала, как она вошла.
Отец поднялся.
— Как вы сюда попали?
— Александр дал мне ключ, — сказала она.
В комнате стало тесно.
Я посмотрела на связку у неё в руке. Среди ключей блеснул знакомый латунный брелок в форме якоря — тот самый, который Александр получил от меня после первой поездки на море.
— Вы приходили в мою квартиру, пока меня не было?
Маргарита Петровна опустила глаза.
— Я хотела поговорить с тобой.
— С моими документами?
Она не ответила.
Сергей встал между нами, хотя я не просила его об этом.
— Александр сказал матери, что возьмёт деньги и вернёт их после продажи дачи.
— Он сказал, что это семейные деньги, — прошептала Маргарита. — Сказал, что Юлия всё равно согласится.
— Он солгал вам так же, как мне, — ответила я.
Свекровь сжала брелок в ладони.
— Я боялась, что он окажется на улице.
— Поэтому решили выставить на улицу меня?
— Я думала, ты сильная.
— Сильный человек тоже имеет право не отдавать чужому человеку свои вещи.
В этот момент у меня зазвонил телефон.
Звонил Александр.
Я включила громкую связь.
— Юля, мама у тебя?
— Да.
На другом конце повисло тяжёлое дыхание.
— Она ничего не знает.
Маргарита Петровна вздрогнула.
— Саша, я всё знаю, — сказала она.
— Мама, не вмешивайся.
— Ты взял у меня деньги и сказал, что Юлия подпишет бумаги.
— Я верну.
— Ты подделал её подпись?
Он не ответил.
И этого молчания хватило всем.
Отец медленно сел обратно.
Я закрыла глаза. Не от жалости. От усталости.
— Александр, завтра я подаю заявление о подделке документов.
— Не надо.
— Надо.
— Я могу всё исправить.
— Ты уже исправил достаточно. Ты показал, кем становишься, когда тебе нужны мои деньги.
— Я не хотел потерять тебя.
— Ты хотел не потерять доступ к тому, что у меня есть.
Он резко вдохнул.
— Это не так.
— Тогда верни все бумаги нотариусу и напиши заявление, что не имеешь прав на дачу.
— А долг?
— Это твой долг.
Он начал говорить что-то ещё, но я отключила телефон.
Маргарита Петровна долго стояла у стола.
— Я отдам тебе восемьдесят тысяч, — сказала она.
— Не мне. Сергею. И только после того, как подпишешь расписку и объяснишь, откуда получила деньги.
Она кивнула.
— Ты меня ненавидишь?
Я посмотрела на женщину, которая месяцами убеждала сына считать мою квартиру своей.
— Нет. Но я больше не буду впускать вас в свою жизнь.
Она сняла с связки латунный брелок и положила его на стол.
— Это ключ от вашей квартиры.
— Он не открывает её уже давно. Я поменяла замок.
— Я знаю.
Свекровь ушла вместе с Сергеем, чтобы оформить расписку.
На следующий день Александр приехал к нотариусу. Он принёс оригиналы документов, признал, что заявление составил сам, и подписал отказ от любых претензий на дачу и квартиру.
Долг перед фирмой он возвращал частями. Маргарита помогла ему только после того, как он показал ей все переводы и признался, куда ушли деньги. Она продала свою машину, но не трогала мою собственность.
Развод прошёл быстро. Делить оказалось нечего, кроме нескольких вещей из квартиры и воспоминания о человеке, которым Александр когда-то казался.
Сергей потерял место в компании, но через месяц открыл небольшую мастерскую. Я помогла ему составить договоры — уже не как жена Александра, а как человек, который слишком хорошо понял цену чужой подписи.
Перед отъездом он вернул мне коричневую папку с металлической застёжкой.
— Теперь храните её там, где никто не достанет.
— Там будут не только документы, — сказала я.
— Что ещё?
Я положила внутрь расписку Маргариты Петровны, отказ Александра от дачи и копию записи с камеры.
— Всё, что помогло мне увидеть правду.
Сергей усмехнулся.
— А карта?
Я достала банковскую карту из кошелька.
— Её я заблокировала ещё в тот вечер.
— И деньги?
— На месте.
Он кивнул и ушёл.
Через неделю я приехала на дачу. Было начало августа. В саду созрела смородина, а на крыльце лежала бабушкина старая лейка с отколотым носиком.
Я открыла папку, достала отказ Александра и положила его рядом с бабушкиным свидетельством о наследстве.
Две бумаги.
Одна подтверждала, что мне принадлежит прошлое.
Другая — что человек, которому я доверила настоящее, больше не имеет права распоряжаться им.
Телефон снова зазвонил. На экране высветилось имя Александра.
Я не ответила.
Вместо этого взяла лейку и пошла к смородиновым кустам. У калитки остановилась Маргарита Петровна. Она не вошла, только протянула через прутья маленький конверт.
— Это последняя расписка, — сказала она. — Я вернула ему всё, что он взял.
— Спасибо.
— Я не прошу прощения.
— Правильно. Его нельзя просить до того, как исправишь поступок.
Она кивнула и ушла по дороге.
Я раскрыла конверт прямо на крыльце. Внутри лежал документ и короткая записка от Александра: «Я понял, что потерял».
Я сложила записку вчетверо и убрала под расписку.
Потом услышала, как в саду капля воды упала с носика старой лейки на каменную ступень.
Кап. Кап.
И я подумала только об одном: бабушкин дом всё ещё узнавал мои шаги.
Пропустили начало?
