Я скосила траву у одинокой соседки, а утром шериф указал на мой почтовый ящик — и его лицо побледнело

Я открыла дверь и увидела на крыльце шерифа. Он смотрел не на меня, а на мой почтовый ящик.
За его спиной стояли две патрульные машины. Красные отблески мигалок ползли по стенам гостиной. Я держалась одной рукой за дверной косяк, другой — за огромный живот. На тридцать четвёртой неделе беременности мне было трудно стоять, но выражение лица шерифа заставило забыть о боли.
— Елена Моррис? — спросил он.
— Да. Что случилось?
Он снял шляпу и провёл пальцами по влажному лбу.
— Мне нужно поговорить с вами о вашей соседке, миссис Хиггинс.
Внутри всё оборвалось.
— Она заболела? Я видела её вчера. Она косила газон в такую жару, что едва держалась на ногах.
Шериф посмотрел на меня слишком долго.
— Её нашли мёртвой сегодня на рассвете.
Я прижала ладонь к животу. Ребёнок толкнулся, будто тоже почувствовал, как земля ушла из-под ног.
— Нет… Я разговаривала с ней вчера вечером. Она была жива.
— Мы знаем, — тихо ответил он.
И именно это «мы знаем» испугало меня сильнее самой новости.
Ещё вчера я думала только о доме. Утром мне позвонили из банка: начата процедура обращения взыскания. Мой бывший исчез через неделю после того, как узнал о беременности, оставив мне ипотеку, счета и просроченные уведомления. Я пыталась работать из дома, но живот мешал наклоняться, спина горела, а денег хватало только на еду и лекарства.
Потом я увидела миссис Хиггинс у забора. Она толкала старую газонокосилку, которая кашляла и выплёвывала сухую траву. Ей было восемьдесят два. После смерти мужа она почти не выходила из дома.
— Отойдите, — сказала я. — Я сама закончу.
— Девочка, тебе нельзя напрягаться.
— А вам можно получить солнечный удар?
Она попыталась возразить, но я уже взялась за рукоятку.
Почти три часа я ходила по её двору. Ручка натирала ладонь, рубашка прилипла к спине, а распухшие лодыжки едва помещались в сандалиях. Несколько раз я останавливалась, закрывая глаза от боли.
С крыльца миссис Хиггинс наблюдала за мной, сжимая маленький медный свисток на чёрном шнурке.
— Ты добрая, Елена, — сказала она, когда я закончила. — Пообещай, что не позволишь чужой жестокости изменить тебя.
— Обещаю.
Я думала, она просто пытается меня поддержать.
Теперь шериф стоял передо мной и говорил о её смерти.
— Я не причинила ей вреда, — прошептала я. — Я только помогла.
— Я этого не говорил.
— Тогда почему вы здесь?
Вместо ответа он указал на металлический почтовый ящик у дорожки.
— Перед тем как мы продолжим, откройте его.
— Зачем?
— Миссис Хиггинс оставила там кое-что для вас.
У меня задрожали пальцы. Я медленно спустилась с крыльца, чувствуя, как ребёнок снова толкнулся под рёбрами.
— Что там? — спросила я.
Шериф отвернулся.
Я подняла крышку ящика и увидела маленькую жестяную коробку, перевязанную бечёвкой. На крышке было написано моё имя, будто выведенное моей рукой, хотя я никогда его туда не наносила.
Я протянула руку к коробке, а шериф резко сказал:
— Не открывайте её, пока я не скажу…

ЧАСТЬ 2

Я замерла, не дотронувшись до коробки. Рядом с неровно написанной фамилией темнело пятно засохшей крови.
— Это её кровь? — спросила я.
— Не знаю, — ответил шериф. — Поэтому не трогайте.
Он надел перчатки и осторожно достал коробку. Под ней обнаружился сложенный лист.
— Здесь ещё записка.
— Прочитайте.
Шериф развернул бумагу. На ней было всего несколько строк: «Елена, если утром у моего дома будут люди, не верь первому объяснению. В коробке лежит то, что твой бывший муж забрал у тебя. Ключ найдёшь там же. Иди в сарай до того, как он узнает».
Я почувствовала, как холод поднимается от живота к горлу.
— Она упоминала Марка?
— Имя не написано.
— Но это он. Он единственный, кто мог что-то у меня забрать.
Шериф посмотрел на патрульные машины.
— Ваш бывший приезжал сюда вчера вечером?
Я вспомнила тёмный автомобиль у изгороди. Около девяти я видела фары, но решила, что ошиблась. Миссис Хиггинс тогда ещё стояла у окна и держала медный свисток.
— Я не уверена.
— Вчера сосед слышал спор. Мужской голос требовал у неё какую-то папку.
— Почему вы не сказали этого сразу?
— Потому что сначала нужно понять, что произошло.
Шериф открыл коробку. Внутри лежали старый ключ, банковская квитанция и фотография. На снимке стояли трое: молодой мистер Хиггинс, незнакомый мужчина и Марк. На обороте было написано: «Он пришёл не просить деньги. Он пришёл за подписью».
Я узнала серый костюм Марка и почувствовала, как внутри меня всё сжалось.
— Он говорил, что никогда не встречал моего соседа.
— Значит, лгал, — сказал шериф.
— Тогда почему миссис Хиггинс оставила это именно мне?
Шериф протянул мне ключ.
— Потому что знала: вы единственная, кто не отвернулся от неё.
В этот момент у дороги остановился чёрный автомобиль. Марк вышел, поправляя воротник рубашки. Он выглядел так, будто приехал не к дому умершей женщины, а на деловую встречу.
— Елена, — произнёс он, приближаясь. — Нам нужно поговорить.
— Ты знал, что она умерла?
— Я узнал утром.
— И всё равно приехал.
Марк перевёл взгляд на коробку.
— Отдай её мне.
Шериф встал между нами.
— Почему?
— Там личные документы моей бывшей жены.
— Откуда вы знаете, что внутри?
Марк побледнел, но тут же улыбнулся.
— Елена сама рассказывала.
Я сжала ключ в ладони так крепко, что его бороздки оцарапали кожу.
— Я никогда тебе о ней не рассказывала.
Марк сделал шаг назад. Из дома миссис Хиггинс донёсся резкий звон разбитого стекла. Шериф повернул голову, и в ту же секунду из сарая за домом послышался металлический удар…

ЧАСТЬ 3

Шериф достал рацию и бросился к сараю. Марк рванул следом, но я схватила его за рукав.
— Ты туда не пойдёшь.
— Отпусти!
— Ты боялся именно этой коробки, правда?
Он резко оттолкнул меня. Я пошатнулась, и шериф успел подхватить меня за плечо.
— Ещё один шаг, Марк, и вы будете объясняться уже не со мной.
Дверь сарая распахнулась. На пороге стояла миссис Белл, соседка через два дома, прижимая к груди толстую папку.
— Я больше не буду молчать, — сказала она.
Марк уставился на неё.
— Вы ничего не видели.
— Видела. Вчера вечером вы приехали к миссис Хиггинс и требовали, чтобы она подписала бумагу. Она отказалась. Потом вы сказали, что заберёте дом Елены так или иначе.
У меня задрожали колени.
— Какой дом?
Миссис Белл протянула папку шерифу.
— Муж миссис Хиггинс оставил мне копии. Он много лет работал в банке. Миссис Хиггинс была его бухгалтером и нашла счета, на которые уходили деньги с ипотечных платежей Елены.
Шериф раскрыл папку. Внутри лежали банковские выписки, копия договора и лист с подписью Марка.
— Это не моя подпись, — сказала я.
— Потому что вы её не ставили, — ответила миссис Белл. — Марк оформил дополнительный заём на ваш дом, подделав документы. Деньги перевёл на фирму, которую записал на подставного человека.
Марк побледнел.
— Она сумасшедшая. Миссис Хиггинс хотела отомстить мне.
— Тогда почему вы знали о коробке? — спросил шериф.
Марк открыл рот, но слова не вышли.
Я вспомнила, как он исчез после новости о беременности. Не просто сбежал. Он оставил мне долги, потому что был уверен: беременная женщина не станет спорить с банком.
— Вы приходили к ней за подписью, — сказала я. — Она отказалась, и вы решили, что после её смерти никто не помешает.
— Я не убивал её!
— Никто не обвиняет вас в этом, — ответил шериф. — Но вы сами только что подтвердили, что были у неё.
Миссис Белл достала ещё один документ.
— А это распоряжение её мужа. Он создал отдельный счёт для тех, кого обманули через банк. Елена — первая в списке.
У меня перехватило дыхание.
— Что это значит?
— Миссис Хиггинс собиралась закрыть ваш долг собственными средствами и передать вам доказательства. Она не успела закончить оформление, но нотариус уже подписал бумаги.
Марк шагнул ко мне.
— Елена, послушай. Я хотел вернуть всё.
— Когда?
— Когда дело с домом решилось бы.
— То есть когда он стал бы твоим?
Он отвернулся.
В этот момент у шерифа зазвонил телефон. Он выслушал собеседника, и лицо его стало жёстким.
— Елена, в доме миссис Хиггинс нашли ещё одну папку. На ней написано ваше имя. Но внутри не финансовые документы.
— Что там?
Шериф посмотрел на Марка.
— Свидетельство о рождении вашего ребёнка. С уже вписанным отцом…