Я вернулась домой с температурой и увидела мужа у своей подушки, но после моего вопроса его рука дрогнула

Когда муж вошёл в спальню, он не знал, что я лежала за стеной и видела каждое движение его руки.

В тот день, около шести вечера, я закрыла семейную аптеку возле рынка Колон в Валенсии раньше обычного. Меня трясло от жара, а металлический кулон в форме ступки, который когда-то носил мой отец, неприятно бился о ключицу. Марта, моя заведующая, настояла, чтобы я ехала домой.

— Ты сейчас упадёшь прямо между стеллажами, — сказала она, придерживая меня за локоть. — Клара, послушай меня хотя бы один раз.

— Серхио в Барселоне. Я справлюсь.

— Именно поэтому я и волнуюсь.

Я не поняла, что она имела в виду. Приняла таблетку от жара и добралась до квартиры. Муж последние два дня писал, что задерживается по работе, присылал сердечки и спрашивал, не нужно ли вызвать врача. Я бросила телефон на стол и легла на диван.

Через час в замке повернулся ключ.

Я поднялась на локте. Серхио не позвал меня. Не поставил чемодан. Не включил свет. Его шаги прошли по коридору прямо к спальне.

Я спряталась за диваном, хотя сама не знала зачем. Из щели между спинкой и стеной увидела, как он вынул из кармана маленький янтарный флакон. На его крышке поблёскивала серебряная полоска. Серхио снял мою подушку, капнул жидкость на наволочку и ладонью растёр пятно там, где я каждую ночь прижимала лицо.

У меня пересохло во рту.

Он посмотрел на часы, убрал флакон и вышел так же тихо. За окном я увидела серый фургон. За рулём сидела темноволосая женщина в больших очках. Серхио сел рядом с ней, и машина исчезла за углом.

Я надела хозяйственные перчатки, сняла наволочку щипцами и запечатала её в три пакета. В клинике Елены Роблес, моей подруги со студенческих лет, я сидела под резким запахом спирта и смотрела, как она осторожно вскрывает внешний пакет.

— Не трогай лицо, — сказала Елена. — И не возвращайся сегодня домой.

— Что это?

— Пока не знаю. Но здесь есть вещество, способное вызвать у тебя тяжёлый приступ.

Я вспомнила больницу два года назад. Серхио тогда держал меня за руку и слышал, как врач перечислял всё, чего мне нельзя. Он знал мою аллергию. Знал, что я сплю на животе. Знал, куда именно нанести жидкость.

В девять вечера телефон завибрировал.

«Как моя больная любимая? Надеюсь, ты отдыхаешь».

Я написала: «Мне хуже. Пойду посплю».

Он прислал сердечко.

Через минуту зазвонил телефон. На экране высветилось его имя.

— Клара, — сказал Серхио, едва я ответила, — нам нужно поговорить о ключах от аптеки.

Я сжала кулон отца в ладони.

— О каких ключах?

— Не притворяйся. Завтра ты подпишешь бумаги, иначе потеряешь всё. И не заставляй меня объяснять, почему твоя болезнь стала опасной для окружающих…

ЧАСТЬ 2

— Ты сейчас где? — спросила я.
— В гостинице. Мне позвонила Марта и сказала, что ты ведёшь себя странно.
— Марта не звонила тебе.
На другом конце повисла пауза. Я услышала щелчок зажигалки.
— Клара, ты уничтожаешь наш брак из-за того, чего не понимаешь.
— Тогда объясни, зачем приходил домой.
— Я хотел проверить, как ты.
— Без единого слова?
Он выругался и отключился.

В клинике было почти десять вечера. Елена заперла дверь кабинета и положила наволочку на металлический стол. Рядом лежала моя медицинская карта, раскрытая на странице с перечнем аллергенов.

— Анализ будет утром, — сказала она. — Но реакция уже похожа на намеренное воздействие.
— А если я ошиблась?
— Тогда ты потеряешь только мужа. Если нет — могла потерять дыхание.

Я позвонила Инес Феррер, бывшей юристке отца. Она приехала через двадцать минут, в мокром плаще, с кожаной папкой под мышкой.

— Ключи ему не отдавай, — сказала Инес. — Аптека оформлена на тебя. Но два месяца назад кто-то подал заявку на изменение доверенности.
— Почему ты не сказала?
— Отец просил не тревожить тебя, пока я не проверю подписи.
— Он умер год назад.
— Именно поэтому я проверяла молча.

Инес показала мне копию заявления. Внизу стояла подпись, похожая на мою, но последняя буква в фамилии уходила слишком резко вниз.

В одиннадцать тридцать мы вернулись к аптеке. Марта ждала у служебного входа и держала связку ключей в кулаке. Под жёлтым светом лампы её пальцы дрожали.

— Серхио приходил сюда вчера, — сказала она. — С женщиной из фургона.
— Ты впустила его?
— Он сказал, что у него есть твоё разрешение.
— А потом?
— Попросил складскую книгу и спросил, где лежит печать.

Марта достала из кармана маленький медный жетон с номером ячейки.

— Я нашла это в мусорной корзине после его ухода. Он не заметил.

В ячейке оказался лист из бухгалтерской книги моего отца. На нём были записаны даты, номера партий и одна фамилия: Молина.

— Это не почерк отца, — прошептала я.
— Зато цифры его, — ответила Инес. — Посмотри на нижнюю строку.

Там стояла завтрашняя дата и пометка: «Передача управления после медицинского заключения».

В этот момент у служебной двери повернулся ключ. Марта отступила, Елена схватила меня за плечо, а Инес закрыла книгу ладонью.

Серхио вошёл один.

— Отдайте мне ключи, — сказал он. — Иначе утром я покажу всем, что Клара больше не способна управлять аптекой…

ЧАСТЬ 3

Серхио сделал шаг к прилавку. На его пальто блестели капли дождя, а от воротника пахло тем же горьким растворителем, который я почувствовала на наволочке.

— Ты пришёл за ключами после того, как пытался отравить меня? — спросила я.
— Осторожнее с обвинениями.
— Тогда объясни фамилию Молина в книге.

Инес развернула страницу. Серхио взглянул на неё, и его лицо стало серым.

— Это подделка, — сказал он.
— Нет, — произнесла Марта.

Мы все повернулись к ней. Она вынула из кармана медный жетон и положила его рядом с книгой.

— Номер складской ячейки. Я видела, как ты открывал её вчера. И видела женщину из фургона.
— Ты ничего не видела.
— Видела. И слышала, как ты сказал: «После заключения она подпишет передачу».

Серхио резко схватил жетон. Елена заслонила собой стол.

— Не трогай доказательства, — сказала она.
— Вы понятия не имеете, во что вмешиваетесь!
— Зато я знаю, что было на наволочке, — ответила Елена. — Вещество вызывает у Клары приступ именно при её аллергии.

Инес открыла кожаную папку.

— А теперь главное. Два месяца назад Серхио передал нотариусу доверенность, будто Клара поручила ему управлять аптекой. Но нотариус сохранил журнал посещений. В тот день Клара была в клинике, а её подпись поставила другая женщина.

— Ложь! — крикнул Серхио.

Марта достала из сумки старый листок с адресом.

— Женщину звали Лидия. Она раньше работала в лаборатории поставщика. Вчера она сама пришла ко мне. Сказала, что Серхио платил ей за подделку подписей.

Я почувствовала, как жар поднимается к вискам.

— Зачем тебе аптека?

Серхио смотрел не на меня, а на ключи.

— Твой отец оставил долги, — выдохнул он.
— Отец оставил прибыльное дело.
— Прибыльное для тебя. Я вложил туда деньги.
— Ты выводил их через фиктивные поставки, — сказала Инес. — А когда бухгалтерия начала сходиться, решил объявить Клару неспособной управлять бизнесом.

Елена достала из конверта предварительное заключение лаборатории.

— На наволочке найдено вещество из партии, которую Серхио заказал через фирму Лидии.

Он отступил, зацепил локтем стеклянную банку, и та разбилась на плитке.

— Я не хотел убивать тебя, — сказал он. — Мне нужно было только, чтобы ты подписала бумаги, пока лежишь в больнице.

В аптеке стало так тихо, что я услышала гул холодильника.

Инес убрала документы в папку.

— Завтра утром нотариус отменит доверенность. Но есть ещё одна проблема.

Она достала из внутреннего кармана письмо, вскрытое по краю.

— Твой отец оставил распоряжение: если управление аптекой перейдёт к человеку, связанному с поставщиком, доля будет передана не тебе, а благотворительному фонду.

Я взяла письмо. Внизу стояла подпись отца.

Серхио улыбнулся, но улыбка вышла кривой.

— Тогда ты потеряешь аптеку вместе со мной.

Телефон Инес зазвонил. Она выслушала собеседника, потом подняла глаза.

— Лидия исчезла. Но перед этим оставила у нотариуса ещё один пакет. И он предназначен лично Кларе…