ЧАСТЬ 4
Даниэла убрала телефон от уха.
—Это школа. Маври́сио сегодня приходил к директору и требовал забрать моё заявление на бесплатное питание для детей.
Зять резко повернулся к ней.
—Я хотел защитить семью от позора.
—Ты ещё и сказал директору, что я не справляюсь с детьми и должна уйти в отпуск, — продолжила Даниэла.
—Чтобы ты была дома и помогала матери.
Тереса ударила ладонью по столу.
—Не прикрывайся мной!
Родственники, ещё недавно готовые обвинять меня, теперь отводили глаза. Я повернулся к дочери.
—Ты знала, что он занимал деньги от моего имени? Что собирался поселить Тересу в моей мастерской и забирал деньги со счёта?
Даниэла покачала головой.
—Я знала только, что ты нам помогаешь. Он говорил, что остальное оплачивает сам. Я ему верила.
Маври́сио схватил папку с бумагами.
—Вы все против меня! Без меня мама останется без жилья, Даниэла потеряет работу, а дом развалится!
—Дом не развалится, — сказал я. — А твоя ложь уже развалилась.
Он направился к выходу, но Тереса остановила его и достала из сумки договор продажи своей квартиры. Шесть лет назад сын обещал вложить вырученные деньги в этот дом и оформить на неё долю. Она подписала доверенность. Теперь я увидел в договоре личный счёт Маври́сио в графе получателя.
—Ты забрал деньги за мамину квартиру? — спросила Даниэла.
—Я вложил их в семью.
—Куда?
Он промолчал. Управляющий пансионата взглянул на договор и нахмурился.
—Сумма почти совпадает с первоначальным взносом за квартиру, оформленную на вашу сестру.
Инес вскочила из-за стола.
—Ты говорил, что купил её на мои сбережения! Ты использовал моё имя?
Маври́сио велел ей замолчать. Но теперь каждая попытка скрыть один обман открывала следующий.
Тереса опустилась на стул.
—Рафаэль, я должна вам деньги.
—Вы их не брали. Это сделал он.
Маври́сио посмотрел на меня.
—Ты хочешь разрушить мою жизнь?
—Нет. Я хочу вернуть себе ту, которую ты у меня забрал.
Вечером Даниэла приехала ко мне одна. Мы сидели в мастерской возле кресла Беатрис. Треснувшая ножка лежала на верстаке.
—Папа, я уйду от него. Верну машину, отменю доступ к твоему счёту, помогу Тересе с жильём и подам заявление о разделе имущества.
—Ты уверена?
—Я шесть лет была уверена не в том человеке.
Она достала маленький пакет. Внутри лежала латунная табличка с именем Беатрис. Даниэла заказала её ещё до смерти матери, а Маври́сио спрятал, когда начал освобождать мастерскую. Я прикрепил табличку к спинке кресла.
На следующий день Тереса приехала в пансионат вместе с управляющим. Я остался снаружи: она хотела войти сама, со своим договором. Маври́сио вернул ей остаток денег и продал машину, чтобы покрыть недостающую сумму.
Он потерял не дом — тот никогда ему не принадлежал. Он потерял доверие людей, перед которыми изображал щедрого сына и хозяина. Родственники перестали давать ему деньги, а Инес потребовала убрать его имя из документов на квартиру.
Через неделю Маври́сио пришёл за вещами и остановился у верстака.
—Я хотел, чтобы все считали меня хозяином. Сначала занял немного. Потом скрывал один перевод за другим. После продажи маминой квартиры уже не мог остановиться.
—Мог.
Он посмотрел на кресло.
—Даниэла меня ненавидит. А ты?
—Я больше не ищу объяснение, которое сделает твой поступок менее страшным.
Я указал на коробку у гаража, где лежали его инструменты. Перед уходом он спросил, может ли увидеть мать.
—Она будет в пансионате до пяти. Сначала верни ей ключи от банковской ячейки.
Он обещал вернуть. Я не знал, сдержит ли слово, но проверять это больше не было моей обязанностью.
Вечером Даниэла принесла из школы дощечку с именами учеников. Они готовили подарки для пожилых людей из пансионата. Тереса согласилась принимать ребят по субботам и учить их выращивать растения.
—А мирную лилию ты ей отдала? — спросил я.
—Нет. Она сказала, что слишком долго смотрела на неё и думала, будто мир можно купить.
Даниэла попросила помочь починить ножку кресла. Я протянул ей наждачную бумагу.
—Не торопись. Дерево помнит каждую ошибку.
Она стала осторожно шлифовать трещину. На спинке блестело имя Беатрис. Зазвонил телефон; Даниэла взглянула на экран и сбросила вызов.
—Маври́сио?
—Да. Спрашивает, можно ли вернуть кресло.
Я посмотрел на царапину, оставшуюся на ножке.
—Нет.
—Что ему ответить?
Я провёл кистью с тёмным лаком вдоль старой трещины.
—Скажи, что оно уже занято.
Даниэла коснулась таблички на кресле, которое я когда-то не успел подарить Беатрис, и тихо произнесла:
—Для тех, кто всё-таки приходит домой.
