ЧАСТЬ 4
Я взял телефон.
— Дэниел Мерсер слушает.
— Нам нужно, чтобы вы немедленно приехали в главный офис, — сказал председатель совета. — Виктор представил документы о передаче контрольного пакета. Банки уже получили уведомления.
— Он не имеет права.
— Возможно. Но документы выглядят настоящими.
— Тогда не подписывайте ничего.
— Мы уже не можем принимать решения без нового владельца.
Связь оборвалась.
Виктор поправил мокрую манжету и усмехнулся.
— Видишь? Ты проиграл ещё до того, как вошёл сюда.
Я посмотрел на него, потом на Итана. Мальчик держал красную машину, у которой не хватало колеса.
Пять лет я решал всё деньгами, доверенностями и чужими голосами в телефоне. Теперь рядом со мной стояли люди, чьи жизни были раздавлены именно этим удобством.
— Клэр, поедем в офис вместе, — сказал я.
— Я не поеду в твою башню.
— Это уже не моя башня. Виктор забрал её у меня так же, как забрал ваш дом.
Томас поднял папку.
— Я поеду. В документах есть не только поддельные распоряжения. Есть журнал входа в систему.
Виктор резко повернулся к нему.
— Ты не понимаешь, против кого выступаешь.
— Понимаю, — ответил Томас. — Поэтому и вернулся.
Мы ехали в Мемфис на двух машинах. Клэр сидела рядом со мной, а Итан — сзади, пристёгнутый ремнём, который был слишком большим для его худых плеч. Между нами лежала коробка с бумагами.
Он долго молчал.
Потом спросил:
— Ты правда покупал мне подарки?
— Да.
— Почему не приезжал?
Я сжал руль.
— Потому что думал, что подарки заменят меня. И потому что каждый раз выбирал работу, когда нужно было выбрать тебя.
Итан посмотрел на красную машину.
— Эта была от тебя?
— Не знаю.
Клэр ответила вместо меня:
— Нет. Её подарил Томас, когда ты был маленьким.
Итан кивнул, будто это объясняло что-то важное.
В главном офисе нас ждали члены совета, банковский представитель и Виктор, который уже занял моё кресло. На стене за ним висела фотография первого строительного объекта компании. Я стоял на ней моложе, в рабочем жилете, рядом с отцом.
— Ты не имеешь права находиться здесь, — сказал Виктор.
— Тогда почему ты так нервничаешь?
— Потому что ты пытаешься устроить спектакль.
Томас положил папку на стол.
— Спектакль устроил ты. Мы лишь включили свет.
Он разложил документы. Журнал системы показывал, что распоряжения якобы подписывал я, хотя в те минуты вход выполнялся с компьютера Виктора. Банковские переводы шли на счета, созданные за сутки до каждого списания. Но главный удар оказался в последней папке.
Там лежал договор залога акций.
Дата была вчерашняя.
Подпись — моя.
Но нотариальное подтверждение оформил человек, который умер три года назад.
Председатель совета резко поднялся.
— Это уже не ошибка.
Виктор ударил ладонью по столу.
— Все вы пользовались его отсутствием! Он сам хотел, чтобы я управлял компанией!
— Управлял, — сказал я. — Не владел.
— Ты вообще знаешь, сколько я сделал? Я спас эту компанию после твоего отъезда. Я подписывал контракты, закрывал долги, удерживал работников.
— И крал деньги у моего сына.
Он замолчал, но Клэр шагнула вперёд.
— Нет. Пусть скажет всё. Он пять лет объяснял нам, что Дэниел выбрал не помогать. Я хочу услышать, сколько стоила каждая ложь.
Виктор посмотрел на неё с раздражением.
— Ты получила дом.
— Получила? Ты продал его за цену, которой не хватило даже на твой провальный проект.
— Тебе всё равно никто бы не поверил.
— А Итану ты что сказал, когда отключили свет?
Виктор побледнел.
Клэр достала из коробки маленькую квитанцию.
— Ты пришёл к нам лично. Сказал, что отец Итана прекратил выплаты и больше не хочет его видеть. Ты оставил нам двести долларов и потребовал подписать отказ от претензий.
Я повернулся к Виктору.
— Ты приходил к ним?
— Я решал последствия твоего ухода.
— Ты сказал моему сыну, что я его бросил?
— Он всё равно бы тебя потерял.
Итан стоял у стены. Красная машина была зажата в его ладони так крепко, что побелели пальцы.
— Ты соврал, — сказал он Виктору.
Это были первые слова, сказанные им ему.
Виктор дёрнулся, будто мальчик ударил его.
Совет проголосовал немедленно: полномочия Виктора прекратили, счета заморозили, а все сделки направили на независимую проверку. Я не стал превращать это в спектакль мести. Мне нужно было вернуть Клэр деньги, дом и годы, которые нельзя вернуть.
Но Томас остановил меня у выхода.
— Есть ещё одна проблема.
— Какая?
— Деньги на образование Итана не исчезли.
Он показал отдельный счёт. Виктор не смог до него добраться, потому что я когда-то оформил его с двойным подтверждением — своим и Клэр.
На счёте лежали все переводы за пять лет.
Клэр долго смотрела на цифры.
— Почему ты не сказал мне об этом раньше?
— Потому что не знал. И потому что слишком легко верил отчётам.
Она покачала головой.
— Не покупай этим прощение.
— Не куплю. Передам тебе полный доступ. Решать будешь ты.
— А Итан?
Я посмотрел на сына.
— Он решит, когда и где захочет меня видеть.
Итан не ответил.
Я не стал просить.
Через неделю мы встретились не в офисе и не у хижины, а в мастерской, где чинили игрушки. Итан принёс красную машину. Мастер выточил для неё новое колесо из маленького куска дуба.
— Ты можешь прикрепить его, — сказал Итан.
Я сел рядом с ним за верстак.
Руки у меня дрожали сильнее, чем в день подписания крупнейшего контракта.
— Если испорчу?
— Тогда попробуем ещё раз.
Клэр стояла у входа и наблюдала. Она не улыбалась, но и не уводила сына.
Я закрепил колесо, затянул крошечный винт и поставил машину на стол.
Итан толкнул её пальцем. Игрушка проехала по деревянной поверхности, слегка подпрыгнула и остановилась у моего локтя.
— В следующий раз ты придёшь без подарка? — спросил он.
— Приду.
— А если у тебя будет работа?
— Я всё равно приду.
Он долго смотрел на меня.
— Тогда возьми машину. Пока. Чтобы не забыл дорогу.
Я взял её обеими руками.
На красном боку остался след от его ладони.
Итан снова толкнул игрушку, и она покатилась между нами уже на четырёх колёсах.
