ЧАСТЬ 4
Роуэн вошёл в лечебный блок в 18:07.
На нём было дорогое пальто, но ботинки покрывала грязь, будто он приехал прямо с фермы. В руке он держал кожаную папку. За ним шёл мужчина с планшетом и женщина, представившаяся представителем частного питомника.
Кода спал под лампой. Эмбер лежала за перегородкой, вытянув лапу к его переноске.
Роуэн остановился у стекла.
— Вот они, — сказал он. — Мои животные.
Я встала между ним и дверью.
— Они не ваши.
— Вы даже не представляете, сколько денег я вложил в их содержание.
— Вы держали их без разрешений.
— Это ещё нужно доказать.
Он улыбнулся так спокойно, словно мы обсуждали поставку корма.
Лена положила на стол результаты анализов.
— У Коды тяжёлая инфекция дыхательных путей. Перевозка сейчас опасна.
— Тогда лечите его у меня.
— В вашем питомнике нет карантинного блока.
— Зато есть лицензированный ветеринар.
— Который подписывал ваши бумаги задним числом, — сказала я.
Улыбка исчезла с его лица.
Роуэн повернулся к женщине с планшетом.
— Записывайте: центр незаконно удерживает принадлежащих мне животных.
Артур, стоявший у стены, достал из кармана жёлто обмотанный ключ.
— Запишите ещё, что вы держали Эмбер в клетке номер семь и отдавали её детёнышей покупателям.
Роуэн медленно посмотрел на него.
— Вы работали у меня грузчиком.
— Я работал там семь лет.
— И подписывали накладные.
— Подписывал. Потому что боялся потерять работу.
Артур развернул старый журнал и положил его рядом с анализами. Страница была влажной по краям, но подписи читались отчётливо.
Роуэн наклонился.
— Это ничего не доказывает.
— Здесь ваша подпись, — сказала я. — «Не сообщать покупателю о самке-кормильце». А здесь дата передачи Коды. Через три дня после того, как его мать погибла.
— Подделка.
— Чернила на странице совпадают с записями из вашего бухгалтерского архива, — ответила Лена.
Роуэн резко схватил журнал. Артур перехватил его руку.
— Не трогайте.
В коридоре стало тесно от людей и запаха антисептика. Кода за стеклом закашлялся. Эмбер мгновенно поднялась, ударила лапой по разделителю и издала низкий, хриплый звук.
Роуэн отступил.
— Видите? Она опасна. Именно поэтому её нужно вернуть владельцу.
Я посмотрела на Эмбер. На шрам у её плеча. На изношенную кожу вокруг шеи, где когда-то, вероятно, держали ремень.
— Вы хотите вернуть её не потому, что заботитесь о ней, — сказала я. — Вы хотите, чтобы никто не узнал, сколько животных прошло через вашу клетку.
Он наклонился к стеклу.
— Она принадлежит мне.
— Нет, — ответил Артур. — Она принадлежала вашей системе. Это не одно и то же.
И тут Кода снова закашлялся.
Ветеринар из клинического центра, до этого молчавший, посмотрел на результаты и нахмурился.
— Перевозить его нельзя, — сказал он. — Но лечить рядом с Эмбер можно. Её присутствие снижает стресс, а стресс сейчас убивает его быстрее инфекции.
Роуэн резко повернулся.
— Вы не можете оставить их вместе.
— Мы и не оставим их без контроля, — сказала Лена. — Но они останутся в центре.
— Я подам жалобу.
— Подавайте.
Он сжал папку, и из неё выпал лист. Артур поднял его раньше меня.
Это был договор купли-продажи Коды. В строке о происхождении стояло: «рождён в питомнике». Ни слова о погибшей матери. Ни слова об Эмбер.
Но внизу имелась приписка, сделанная от руки: «молоко — самка номер семь».
Её оставил не Роуэн.
Её написала его жена Марта.
Роуэн побледнел.
Дверь лечебного блока открылась, и вошла Марта. На ней был тот самый красный пластиковый жетон, который мы нашли на ошейнике Коды, только теперь он висел на связке ключей.
— Я думала, ты уничтожил эту запись, — сказала она.
— Марта, уйди.
— Я тридцать лет молчала.
Она положила на стол пачку квитанций. Оплата за клетки. Покупка лекарств. Переводы от покупателей. И одна расписка, где Роуэн обещал «утилизировать» Эмбер после того, как она перестанет приносить прибыль.
У меня перехватило дыхание.
— Вы спасли её? — спросила я.
Марта покачала головой.
— Нет. Я только украла страницу и спрятала её. Спасли Эмбер вы.
— Почему вы пришли сейчас?
Она посмотрела на Коду.
— Потому что увидела фотографию. Он лежит рядом с ней так же, как лежал тогда. А я поняла, что снова собираюсь молчать.
Роуэн сделал шаг к жене.
— Ты не понимаешь, что делаешь.
— Понимаю. Я впервые понимаю цену того, что делала.
Он хотел ответить, но в этот момент Эмбер тихо заурчала. Кода пошевелился, поднял голову и коснулся носом её подбородка.
Лена проверила его дыхание.
— Лучше. Намного лучше.
Решение приняли той же ночью: Коду оставили в лечебном блоке, а Эмбер перевели в соседний защищённый вольер с общей стеной и запаховой перегородкой. Роуэн больше не смог забрать ни одного животного. Документы Марты передали комиссии по изъятию, а Артур согласился свидетельствовать.
Но самым трудным оказалось не это.
Через два дня Кода поправился настолько, что начал играть. Он таскал по комнате резиновый мяч, бросал его в стену и каждый раз возвращался к Эмбер. Она уже не лежала в углу. Она ждала его у перегородки.
Когда наступило время перевести Коду в постоянный леопардовый корпус, Лена долго держала переноску в руках.
— Они должны расстаться, — сказала она.
Я кивнула.
— Иначе он никогда не научится быть леопардом.
Мы перенесли его в соседнее здание. Между корпусами оставили безопасный коридор для ежедневных встреч. Эмбер больше не была его матерью. Она не могла стать ему матерью навсегда. Но она стала первым живым существом, рядом с которым он перестал ждать, что его снова бросят.
А Кода стал причиной, по которой Эмбер снова начала выбирать, куда идти.
В последний вечер я сидела у перегородки и держала в руках старый журнал. На странице рядом с её номером стояла новая запись, сделанная Леной:
«Эмбер добровольно вышла из укрытия. Приняла пищу до ухода сотрудников».
Кода принёс к сетке красную пластиковую бирку и положил её прямо между прутьями. Он больше не носил её на шее, но не выбросил.
Эмбер коснулась бирки лапой.
Кода тихо пискнул.
Я уже собиралась выключить свет, когда из двух разных корпусов одновременно донеслись их голоса — не крик, не зов о помощи, а короткое узнавание через стену.
Артур стоял в коридоре и улыбался, не заходя внутрь.
— Слышите? — спросил он.
Я посмотрела на красную бирку между их лапами.
— Да.
И тогда Эмбер первой пошла навстречу голосу Коды.
Пропустили начало?
