Я вернулась к женщине, спасшей мне жизнь, но моя мать потребовала отдать ей ферму — и Виктор резко побледнел

В тот день, когда я увидела на крыльце Нелл людей с папками и рулеткой, у меня снова заболело сердце — ровно там, где двенадцать лет назад стоял хирургический шов.

Было начало октября, около четырёх часов дня. Над кукурузным полем висел тёплый пыльный воздух, а старая вывеска «Ферма Барретт» скрипела на ветру. Нелл стояла у ступеней, сжимая край своего выцветшего фартука. Перед ней Виктор держал кожаную папку, а моя мать — связку ключей.

— Ты опоздала, Элеонор, — сказал Виктор. — В семь утра сюда приедут люди из банка.

— Это мой дом, — ответила Нелл.

— Был твоим, пока ты не перестала платить по обязательствам.

Я вышла из машины и захлопнула дверцу.

— Каким обязательствам?

Моя мать медленно повернулась. На ней было кремовое пальто, слишком нарядное для фермы, и золотая брошь в форме листа.

— Мэллори? Что ты здесь делаешь?

— Приехала к Нелл.

Я достала из сумки банковский конверт с тиснением, таким же, какой она когда-то положила передо мной на кухонный стол. Тогда мне было семнадцать, и у меня оставалось сорок восемь часов до операции на сердце.

— Я привезла тебе кое-что, — сказала я Нелл.

Она посмотрела на конверт, но не протянула руку.

— Зачем?

— Потому что двенадцать лет назад ты отдала мне все свои сбережения. Теперь я хочу вернуть долг.

Виктор усмехнулся.

— Какая трогательная сцена. Только деньги ей уже не помогут.

— Тогда объясни, почему вы стоите на её земле с документами.

Он постучал пальцем по папке.

— Нелл подписала залог. Банк забирает ферму.

Нелл резко подняла голову.

— Я ничего не подписывала.

— Подпись есть.

Мать подошла ближе и заговорила тихо, почти ласково:

— Мэллори, тебе не стоит вмешиваться. Ты не знаешь всей истории.

От её голоса у меня сжалось горло. Я сразу вспомнила другую дверь — белую, тяжёлую, в огромном доме, где за спиной матери стоял новый рояль стоимостью почти шестьдесят тысяч долларов.

«Если Бог хочет, чтобы ты жила, Он найдёт деньги».

Я тогда ушла с пустым флаконом лекарств и дрожью в ногах. Через полчаса Нелл принесла мне восемьдесят пять тысяч долларов — деньги от проданного урожая и сбережения, отложенные на старость.

— Покажи документы, — сказала я.

Виктор перестал улыбаться.

— Ты не имеешь права требовать.

— Имею. Потому что знаю, что такое стоять перед человеком, который может спасти тебя и сознательно отворачивается.

Мать побледнела, но тут же выпрямилась.

— Твой отец оставил после себя долги. Нелл помогла ему скрыть часть имущества. Теперь всё возвращается законному владельцу.

Имя отца прозвучало, словно удар по металлической раме кровати.

— Ты говорила, что он разорился.

— Так и было.

Нелл сжала губы.

— Не лги ей, Селеста.

Виктор шагнул к Нелл и вырвал у неё связку ключей. Один ключ упал на деревянные доски и закружился, звеня, как маленький колокол.

— Завтра ты съедешь, — сказал он.

Я подняла ключ и положила его на ладонь Нелл.

— Нет. Завтра вы объясните, как собираетесь забрать её дом.

Мать вдруг достала из сумочки сложенный лист бумаги. На сгибе я увидела знакомое имя: Томас Кин.

— Прежде чем обвинять нас, прочитай письмо своего отца, — сказала она.

Нелл дёрнулась.

— Селеста, не смей.

Мать развернула бумагу, а Виктор положил ладонь на папку с банковскими документами. Я сделала шаг вперёд и протянула руку к письму…

ЧАСТЬ 2

…Пальцы матери остановились в нескольких сантиметрах от моей ладони.
— Ты действительно хочешь это прочитать? — спросила она.
— После двенадцати лет лжи — да.

Она отдала мне письмо. Бумага была пожелтевшей, угол надорван, а на обороте виднелся круглый след от кофейной чашки. Почерк отца я помнила плохо, но две буквы в его имени узнала сразу.

«Нелл, если со мной что-нибудь случится, не отдавай Мэллори документы Селесте. Она думает, что я ничего не заметил…»

Дальше лист был вырван.

Я подняла глаза.
— Где остальная часть?

— У меня её нет, — сказала Нелл.

— Зато у меня есть, — ответила мать.

Виктор резко повернулся к ней.
— Селеста.

Она впервые посмотрела на него с раздражением.
— Ты сам хотел, чтобы она знала правду.

— Я хотел, чтобы она подписала отказ от претензий.

В груди у меня тяжело забилось сердце. Я коснулась шрама под свитером и заставила себя не отступать.

— Каких претензий?

Виктор раскрыл папку. Внутри лежала копия договора займа, оформленного на имя Нелл. Внизу стояла её подпись, но последняя буква расплывалась, будто ручку вели чужой рукой.

— Ферма была заложена семь лет назад, — сказал он. — Деньги получила Нелл.

— Я не брала ни цента, — перебила она. — После смерти мужа я едва сводила концы с концами.

— Деньги ушли на оплату медицинской операции твоей подопечной.

Я почувствовала, как холодеют пальцы.
— Моей операции?

Мать опустила взгляд.
— Мы не знали, что ты всё ещё будешь искать ответы.

— Вы знали о деньгах?

— Виктор сказал, что это был старый счёт твоего отца.

Виктор сжал челюсть.
— Твой отец оставил распоряжение, но оно не имело силы. Я просто привёл бумаги в порядок.

Нелл шагнула между нами.
— Томас никогда бы не заложил мою ферму.

— Он и не закладывал, — произнесла я.

Все замолчали.

На дороге остановился старый грузовик. Из кабины вышел мужчина лет семидесяти с металлическим ящиком. Нелл сразу узнала его.

— Это Артур Белл, — прошептала она. — Нотариус, который оформлял сделку с Томасом.

Виктор рванулся к воротам.
— Тебя никто не приглашал.

Артур поставил ящик на капот грузовика.
— Меня пригласила память. И обещание, которое я дал твоему отчиму.

Моя мать попятилась.
— Артур, прошло двенадцать лет.

— Поэтому я принёс копию. Оригинал хранится в архиве округа.

Он достал плотный пакет, перевязанный бечёвкой. На печати стояла дата за три дня до смерти моего отца.

Виктор схватил его за рукав.
— Ты старик. Не превращай это в цирк.

Артур стряхнул его руку.
— Я видел, кто подписывал бумаги. И видел, кто держал Томаса за плечо, когда он не мог поднять ручку.

Я посмотрела на мать.
— Кто?

Селеста открыла рот, но не ответила.

Артур медленно снял печать с пакета.
— Ответ лежит внутри. Но прежде чем я покажу его, Мэллори должна узнать, что деньги на её операцию появились не благодаря Нелл случайно. Её отец заранее оставил для неё фонд.

Моя мать пошатнулась.

— Он был пуст, — прошептала она.

Артур вынул первую страницу и нахмурился.
— Нет. Он был переведён на другой счёт. В тот самый день, когда вы купили новый рояль…

Виктор бросился к ящику, но Нелл успела захлопнуть крышку. Из кармана Артура выпал маленький ключ, и Виктор поднял его с земли…

ЧАСТЬ 3

…— Отдай ключ, — потребовал Артур.

Виктор сжал его в кулаке.
— Здесь нет ничего, что меня касается.

— Тогда почему ты так побледнел? — спросила я.

Он бросил ключ на капот. Артур вставил его в боковой замок металлического ящика и достал нотариальную книгу, несколько квитанций и оригинал распоряжения Томаса.

Нелл закрыла рот ладонью.
— Я думала, он уничтожил всё.

— Он пытался, — сказал Артур. — Но я сделал копию.

Он разложил бумаги прямо на капоте. В распоряжении было написано, что мой отец передаёт ферму Нелл в благодарность за помощь мне и назначает её хранительницей фонда на мою операцию. Деньги должны были поступить в больницу от имени моего отца.

Я читала строку за строкой, пока буквы не поплыли.

— Почему Нелл не знала о фонде?

Артур посмотрел на Селесту.
— Потому что уведомление забрала она.

— Я не знала, что там было, — прошептала мать.

Виктор резко повернулся к ней.
— Замолчи.

— Ты сказал, что Томас оставил только долги! Ты сказал, что если Мэллори узнает о счёте, она всё отнимет!

Нелл отступила, будто мать ударила её.
— Ты знала, что девочка может умереть?

Селеста закрыла лицо руками.
— Я боялась Виктора.

— Но дверь закрывала ты, — сказал я.

Это было самое болезненное признание за все годы. Не потому, что оно меня удивило. Потому что наконец перестало быть догадкой.

Артур показал банковские выписки. Восемьдесят пять тысяч долларов были сняты с фонда за два дня до моей операции. Деньги ушли на счёт фирмы Виктора, а оттуда — на покупку рояля и погашение его личных долгов.

— Нелл спасла тебя собственными деньгами, — сказал Артур. — А твоя мать и её муж потратили деньги, которые отец оставил тебе.

Виктор схватил бумаги.
— Это незаконные копии.

— Оригиналы в архиве, — ответил Артур. — И там же лежит настоящая подпись Нелл на передаче фермы Томасу, а не твой поддельный договор займа.

Я повернулась к Виктору.
— Ты пытался забрать землю, которая уже принадлежала Нелл.

— Мне нужны были деньги, — выплюнул он. — Банк забирал мой дом. Я вложил всё в компанию.

— Ты вложил мою жизнь в свой рояль.

Он шагнул ко мне.
— Ты ничего не понимаешь.

Нелл подняла с капота распоряжение.
— Она понимает достаточно.

Вдалеке послышался телефонный звонок. Артур посмотрел на экран и нахмурился.

— Это архив округа. Они нашли ещё один документ.

— Какой? — спросила я.

Артур ответил не сразу.

— Заявление Томаса, поданное за день до его смерти. В нём он просил пересмотреть обстоятельства аварии и указывал имя человека, который собирался заставить его изменить завещание.

Моя мать закрыла глаза.

Виктор отступил к машине.

— Где этот документ? — спросил он.

Артур посмотрел на него.
— Уже не у меня. Его забрала женщина, которая всё это время считалась свидетелем аварии.

Он достал телефон и включил громкую связь.

Женский голос произнёс: «Я видела, кто толкнул Томаса к обрыву. И больше не буду молчать»…

На другом конце провода назвали имя, и мать схватилась за край стола.