ЧАСТЬ 4
Это был Рауль Мендоса, владелец компании, с которой Александро заключал самые крупные сделки.
Он стоял в коридоре суда, держа в руке кожаную папку. На его пальце сверкал тяжёлый перстень с гербом семьи.
Александро сразу направился к нему.
— Господин Мендоса, я всё объясню.
— Объяснишь, почему с моего счёта ушли деньги на оплату твоей квартиры?
Александро остановился.
Я не понимала, о каких деньгах речь.
— Какого счёта? — спросила я.
Рауль посмотрел на меня, потом на Рикардо.
— Сегодня утром мой финансовый директор обнаружил несколько переводов. Александро оформлял их как представительские расходы. Но один платёж ушёл на частный счёт, связанный с арендой квартиры, где живут ваши дети.
— Я не знала об этом, — сказала я.
— Верю. Поэтому я пришёл сам.
Александро попытался перехватить папку.
— Это рабочая ошибка. Не нужно устраивать сцену в коридоре.
Рауль отдёрнул руку.
— Сцену устроил ты, когда решил, что моя дочь станет наградой за украденное отцовство.
Валерия появилась за его спиной. Она была без привычной уверенной улыбки, в мятом бежевом жакете. Увидев Матео и Софию, она остановилась.
— Папа, я не знала про деньги.
— Но ты знала про детей?
Валерия опустила глаза.
— Александро говорил, что Мариана не занимается ими и что дети сами хотят к нам.
— Они не сами это придумали, — сказала я.
Валерия посмотрела на Софию, и девочка спряталась за мою ногу.
— Я не хотела её ударить, — прошептала Валерия. — Она вырвалась, когда я держала её. Я испугалась, что она выбежит на лестницу.
— А слова про «строгую тётю»? — спросила я.
— Это сказал Александро. Он велел мне быть твёрдой. Сказал, что вы всё равно потеряете детей.
Александро повернулся к ней.
— Замолчи. Ты ничего не понимаешь.
— Нет, — ответила Валерия. — Теперь понимаю.
Она достала из сумки не телефон, а конверт с распечатанным брачным договором и письмом своего отца.
— Он обещал мне, что после развода ты войдёшь в семейное дело. Но я прочитала условия. Тебе передавали бы должность только после того, как ты получишь единоличную опеку. Ты хотел не семью, Александро. Ты хотел доступ к отцовскому совету директоров.
По коридору прошёл шорох.
Тереса резко встала.
— Это неправда! Мой сын любит детей.
Рауль повернулся к ней.
— Ваша семья получала от него деньги ежемесячно. Переводы шли с карты Марианы.
Тереса побледнела.
— Мариана помогала нам добровольно.
— А вы называли её безработной, — сказала я.
Даниэла закрыла рот ладонью. Александро смотрел на мать так, будто только сейчас понял, что её ложь тоже может обернуться против него.
Рикардо попросил судью приобщить банковские документы, заключение специалиста и показания Фернанды. Александро требовал отложить заседание, но его собственные слова уже рассыпались вокруг него: он признал встречи Валерии с детьми, признал разговоры о переезде и признал, что рассчитывал на деньги её семьи.
Через час судья вынесла временное решение. Матео и София оставались со мной. Встречи с Александро разрешались только в присутствии специалиста, а Валерии запрещалось общаться с детьми до отдельной оценки ситуации.
Александро лишился не только надежды на опеку. В тот же день Рауль отменил его повышение и потребовал вернуть деньги компании. Его имя исчезло из списка кандидатов на руководящую должность.
Но самым тяжёлым для него оказался разговор с матерью.
Тереса догнала меня у лестницы.
— Ты ведь могла промолчать о переводах, — сказала она.
— Могла.
— Почему не промолчала?
Я посмотрела на её руки. На запястье у неё был браслет, который я когда-то купила ей на день рождения.
— Потому что молчание уже однажды сделало меня невидимой. Я не позволю ему сделать невидимыми детей.
Она сняла браслет и протянула мне.
— Это не вернёт того, что мы говорили.
— Нет.
— Но я хочу вернуть хотя бы деньги.
— Верните детям то, что вы у них забрали: право не бояться взрослых.
Тереса заплакала, но я не стала её утешать. Не из жестокости. Просто впервые понимала: чужое раскаяние не обязано становиться моей новой обязанностью.
Вечером Александро приехал к месту, где проходила встреча с детьми. Рикардо стоял рядом, а специалист наблюдала из комнаты.
— Мариана, дай мне поговорить с ними наедине, — попросил он.
— Ты будешь говорить при специалисте.
— Я их отец.
— Поэтому у тебя ещё есть возможность научиться быть им.
Он посмотрел на близнецов. Матео держал в руках маленькую ракету, а София не выпускала мою ладонь.
— Я хотел, чтобы у вас был большой дом, — сказал Александро.
Матео нахмурился.
— А зачем ты говорил, что мы должны повторять?
Александро открыл рот, но ребёнок не отвёл взгляда.
— Я ошибся.
— Ты обещал, что мама останется одна.
— Я испугался, что ты выберешь её.
София тихо спросила:
— Ты больше не дашь тёте Валерии меня держать?
— Не дам.
— А если она сама придёт?
Александро посмотрел на меня. Я не подсказывала ему ответ.
— Тогда я остановлю её, — сказал он.
Это была первая фраза за весь день, в которой не было ни сделки, ни оправдания.
Но слов было недостаточно.
Он продал машину и вернул компании первый перевод. Остальные деньги взыскали из его премии и сбережений. Он отказался от доли в новом проекте Рауля, потому что тот поставил условие: никаких встреч с детьми без выполнения всех рекомендаций специалиста.
Валерия уехала к сестре в другой город. Перед отъездом она прислала мне письмо, где подробно описала разговоры с Александро и признала свою ответственность за синяк Софии. Я не ответила, но передала письмо Рикардо.
Фернанда сохранила работу только потому, что Рауль лично защитил её. Он предложил ей должность руководителя отдела, который прежде возглавлял Александро.
А я продолжила работать.
Но больше не прятала доходы под чужим именем и не позволяла семейным разговорам начинаться со слов «Мариана ничего не делает».
Через несколько недель специалист принесла на встречу рисунок Матео. На нём были две комнаты, соединённые лестницей. В одной стоял маленький стол с монитором, в другой — кровать Софии.
— Что это? — спросил Александро.
— Мамин рабочий стол, — ответил Матео. — Он теперь не секретный.
Александро кивнул.
Потом достал из кармана ту самую серебряную булавку в форме стрелы, которую когда-то носил на каждой важной встрече. Он положил её на стол перед детьми.
— Я думал, что эта вещь показывает, куда я иду, — сказал он. — Но я всё время шёл не туда.
Матео взял булавку и повернул её остриём к рисунку.
— Тогда поставь её здесь.
— Куда?
— На дорогу к маминому столу.
Александро прикрепил булавку к краю листа. Металл проколол бумагу рядом с нарисованной лестницей.
София посмотрела на него серьёзно.
— Пап, сначала спроси маму, можно ли нам мороженое.
Он перевёл взгляд на меня.
— Можно?
Я посмотрела на детей, на рисунок и на стрелку, указывающую не на богатый дом, не на кабинет Рауля и не на красивую жизнь Валерии, а на маленький стол, за которым я больше не скрывала свою работу.
— Спросил правильно, — ответила я.
Матео поднял рисунок, и серебряная стрелка блеснула на нарисованной лестнице.
