ЧАСТЬ 4
— Это невозможно, — сказал Майкл.
Он стоял у окна комнаты совета, сжимая край стола так сильно, что побелели костяшки. Софи сидела в коридоре на деревянной скамье и рисовала на обороте старого объявления. Я видела её через стеклянную дверь и не могла заставить себя отвернуться.
Нора положила документ перед Майклом.
— Подпись выглядит как ваша, — сказала она. — Но дата стоит за два месяца до того, как вы познакомились с Ханной.
Майкл наклонился к бумаге.
— Это не моя подпись.
Мама резко подняла голову.
— Майкл, не усугубляй.
— Я и не собираюсь, — ответил он. — Я вообще впервые это вижу.
Отец медленно сел. Трость соскользнула с его колена и ударилась о плиточный пол.
— Мэри, что ты сделала?
Мама смотрела на страницу, будто надеялась, что буквы исчезнут.
Нора достала из папки ещё один лист.
— Доверенность была оформлена на имя Майкла, но реквизиты его удостоверения принадлежат другому человеку. В день подписания он работал в порту в другом городе. Это подтверждено журналом смен.
Я посмотрела на мать.
— Кто подписал документ?
Она молчала.
— Мама.
— Я не хотела, чтобы деньги ушли, — сказала она наконец. — Лорен должна была получить дом. Её муж проиграл всё в долгах, детям негде было жить. Я думала, что если быстро переведу фонд, никто не станет проверять.
Лорен резко встала.
— Ты сказала, что бабушка оставила это мне.
— Я сказала то, что тебе нужно было услышать.
Лорен отступила, словно мать ударила её.
В коридоре Софи перестала рисовать. Майкл заметил её и вышел к ней. Я осталась за столом, глядя на цифры, подписи и печати. Три года я отправляла родителям деньги, потому что считала это заботой. Мать превратила мою заботу в рычаг, а потом решила, что сможет этим рычагом отодвинуть ребёнка.
— Ханна, — позвал отец.
Я не ответила сразу.
Он поднял с пола трость.
— Я знал о переводах. Не знал, что она скрывает фонд. Но знал, что ты платишь за мои лекарства. Я должен был спросить.
— Почему не спросил?
— Потому что мне было стыдно признаться, что без тебя мы не справимся.
Эта честность оказалась тяжелее материнской лжи.
Мама подошла ко мне.
— Я не хотела ранить Софи.
— Но ты ранила её при всех.
— Я испугалась, что ты выберешь их вместо нас.
— Я не выбирала между вами и Софи. Ты сама поставила нас по разные стороны стола.
Нора объяснила последствия. Банк вернёт деньги подлинному семейному фонду, но дом родителей придётся продать, чтобы покрыть недостающую сумму. Лорен не получит обещанное жильё. Часть средств направят на лечение отца, а каждому ребёнку, которого незаконно исключили, выдадут равную долю.
Майкл сразу сказал, что не возьмёт деньги для себя.
— Доля Софи — её, — произнёс он. — Но использовать её будем только с её согласия, когда она станет старше.
Софи, сидевшая рядом, подняла глаза.
— А можно сейчас купить билет к скатам?
У меня защемило сердце.
— Можно. Но не из-за фонда. Мы сами купим тебе билет.
Она посмотрела на Майкла.
— И ты пойдёшь?
— Обязательно.
Мама закрыла глаза.
— Ханна, помоги нам хотя бы найти квартиру.
Я почувствовала старый знакомый импульс: достать телефон, всё оплатить, снова стать человеком, который удерживает чужую жизнь от падения. Но рядом стояла Софи, и я вспомнила её замершую руку над тарелкой.
— Я помогу найти варианты, — сказала я. — Но не стану подписывать документы и платить тайно. Всё будет открыто, с участием отца и Норы.
Отец кивнул.
— Так и должно быть.
Лорен долго смотрела на меня, затем сняла с пальца брелок в виде жёлтого автобуса — тот самый, который ей подарила бабушка для первой семейной поездки.
— Я думала, что место Софи отнимет место у моих детей, — сказала она. — А оказалось, мы сидели на деньгах, которые даже не были нашими.
— Ты можешь извиниться перед ней, — ответила я.
Лорен вышла в коридор и присела перед Софи.
— Прости меня. Ты семья Майкла, и ты семья Ханны. Я была неправа.
Софи внимательно посмотрела на неё.
— Ты всё равно будешь спорить из-за булочек?
Лорен всхлипнула и улыбнулась.
— Наверное.
— Тогда можешь приходить.
Майкл купил билеты в тот же вечер. Не на семейные деньги и не в обмен на чьё-то разрешение. На следующий день мы стояли у бассейна с морскими скатами, а Софи держала ладонь над водой, пока смотритель объяснял, как не пугать животных.
— Ханна, смотри! Он коснулся меня!
Я увидела, как скат скользнул под её пальцами, и вдруг поняла: дело было не в домике, не в трёхстах долларах и даже не в поддельной подписи. Мать хотела решить, кто имеет право называться семьёй. Но Софи ответила ей проще всех.
Она вытащила руку из воды и протянула её мне.
На ладони блестела капля, похожая на маленькое зеркало.
— Иди сюда, — сказала она. — Теперь твоя очередь.
Пропустили начало?