В день моей свадьбы мать увезла всё к сестре, но после одного сообщения улыбка Карлоты исчезла

Когда я вошла в зал своей свадьбы, там не осталось даже стульев, а на мраморном полу лежал только один засохший лепесток орхидеи.

До первого гостя оставалось тридцать семь минут.

Я стояла посреди огромного пустого зала усадьбы «Эль Робледо» и смотрела на стены, где ещё утром висели гирлянды из белых дельфиниумов. Теперь от них остались лишь тонкие следы на штукатурке. Исчезли столы, свечи, серебряные приборы, арка для церемонии и семиярусный торт, который кондитер собирал всю ночь.

На подоконнике дрожал мой телефон. Сообщение от матери пришло в тот момент, когда я ещё надеялась, что всё это ошибка.

«Не устраивай сцен. Карлота обручается только один раз. Ты ещё поймёшь».

Я перечитала строку трижды. Потом позвонила.

— Мама, где моя свадьба?

— Глория, говори тише. У Карлоты сейчас важные люди.

— Ты вывезла мою свадьбу?

— Я попросила отца перевезти оформление во дворец Альдовэа. Ей нужно произвести впечатление на семью жениха.

У меня перехватило дыхание.

— Это стоило шестьдесят пять тысяч евро.

— Не драматизируй. Ты же всё равно работаешь с цветами. Соберёшь что-нибудь попроще.

— Работаю с цветами?

— Карлота выходит в знатную семью, а ты можешь отпраздновать позже. Николас поймёт.

В этот момент в зал вошёл Николас. Он увидел пустые стены, перевёрнутую карточку рассадки и мою руку, стиснувшую телефон так сильно, что побелели пальцы.

— Что произошло?

— Моя мать украла нашу свадьбу для Карлоты.

Он подошёл к ближайшему столу, которого уже не было, и провёл ладонью по голому камню.

— Что мне делать?

Я посмотрела на часы.

— Закрой ворота. Никого не впускай двадцать минут.

— Глория, у нас нет даже бокалов.

— Пока нет.

Я отошла к окну и открыла рабочую переписку. Мама каким-то образом убедила перевозчиков, что моя церемония перенесена. Но она не знала главного: каждый предмет в этом оформлении принадлежал не просто поставщикам. Он был частью моего каталога.

Дельфиниум Ателье. Моя компания. Моя подпись на каждом договоре.

Семья считала меня удобной дочерью, которая двадцать лет молча спасает чужие праздники. Они не знали, что именно моя фирма оформляла мероприятия могущественного дома де ла Торре, а поставщики звонили мне даже во время грозы, потому что доверяли моему имени больше, чем печатям.

На экране всплыло сообщение от руководителя логистики:

«Глория, колонна через пятнадцать минут будет у Альдовэа. Женщина утверждает, что говорит от вашего имени. Подтвердите разгрузку».

Я открыла фотографию, которую Карлота только что выложила в сеть: она стояла у дворцовой лестницы среди моих орхидей и улыбалась, будто всё это принадлежало ей.

Потом написала одну строку:

«Мою свадьбу не переносили. Её захватили».

Николас наклонился к экрану.

— Ты уверена?

— Я уверена в каждом человеке, который подписал со мной договор.

Ответы начали появляться один за другим. Три грузовика разворачивались на трассе. Но пустой зал не мог ждать чуда. За воротами уже слышались первые автомобили гостей.

Я открыла нижний ящик стола, где хранила папку с договорами, и потянулась к красной металлической застёжке. В этот момент снаружи резко затормозила машина, а в зал вбежал отец, сжимая в руке незнакомый документ…

ЧАСТЬ 2

Я рванула папку на себя, но отец успел положить документ на стол между нами. Бумага пахла свежими чернилами, а внизу стояла подпись, похожая на мою.
Он тяжело дышал.
— Глория, не делай ничего необратимого.
— Необратимым было вывезти мою свадьбу без разрешения.
— Твоя мать сказала, что ты согласилась.
— И ты поверил?
Отец отвёл взгляд. На его манжете блестела золотая пыльца — такая же, какой утром покрывали коробки с моими свечами.
Николас встал между нами.
— Вы должны немедленно вернуть всё.
— Грузовики уже развернулись, — ответила я. — Если только их ещё не остановили.
Телефон тут же зазвонил. Это была Карлота.
— Глория, что ты устроила? — закричала она вместо приветствия. — Люди уже приехали, а флористы говорят, что не будут разгружать машины!
— Потому что это моя свадьба, Карлота.
— Мама сказала, что ты отдала оформление мне.
— Мама сказала тебе, что имеет право распоряжаться моей компанией?
На другом конце повисла пауза.
— Я не знала, что это компания.
Я закрыла глаза. Даже сейчас она говорила так, будто незнание отменяло чужой труд.
— Ты знала, что это не твоё.
— Я думала, ты опять уступишь.
Эти слова ударили сильнее, чем её крик.
В воротах показался первый грузовик. Следом за ним — фургон с тортом. Поставщики несли коробки обратно, но разгрузка шла медленно. У каждого на лице было такое выражение, словно они пришли не на свадьбу, а возвращать украденную вещь.
Руководитель логистики Марина подошла ко мне.
— Мы проверили распоряжение. Оно отправлено с адреса, похожего на ваш, но не вашего.
— Кто его создал?
— Это выясняется. Но есть ещё одна проблема. Дворец Альдовэа требует, чтобы мы оставили там хотя бы часть оформления. Гости Карлоты уже внутри.
Отец сжал край стола.
— Глория, дай им провести вечер. Ты всё равно получишь своё.
— Я получу не вечер. Я получу доказательство, что моё «нет» для вас ничего не значит.
В этот момент в зал вошла высокая женщина в тёмно-зелёном платье. Я узнала её по фотографиям: Изабелла де ла Торре, мать жениха Карлоты. За ней стоял её сын Рафаэль, бледный и растерянный.
— Кто здесь отвечает за Дельфиниум Ателье? — спросила Изабелла.
Я подняла руку.
Она посмотрела на мою простую свадебную брошь, на пустой зал, потом на отца.
— Тогда объясните, почему ваш отец подписал передачу имущества нашей семье.
Отец резко поднял голову.
— Я ничего не подписывал.
Изабелла достала из сумочки ещё один лист.
— Подписывали. Сегодня в одиннадцать сорок две.
Я взяла бумагу. Подпись действительно была отцовской. Но под ней стояла печать, которой в моей семье не видел никто.
Марина наклонилась ко мне и прошептала:
— Глория, это не просто подмена адреса. Кто-то оформил временную доверенность на вашу фирму.
В дальнем конце зала Николас заметил маленький след сургуча на полу и поднял его двумя пальцами.
На нём был оттиск моего личного знака — птица над распустившимся дельфиниумом.
И тогда я поняла: тот, кто сделал это, имел доступ не только к моим поставщикам, но и к вещам, которые я никогда не показывала семье…

ЧАСТЬ 3

Я выхватила у Марины лист и снова посмотрела на подпись. Она была не поддельной. Отец действительно поставил её.
— Ты говорил, что ничего не подписывал.
— Я подписал накладную, — хрипло ответил он. — Мать сказала, что это разрешение на перевозку мебели.
— Ты не читаешь документы, когда речь идёт о моих вещах?
Он побледнел.
Изабелла положила на стол второй лист.
— Доверенность была составлена на имя вашей матери. Но рядом указан регистрационный номер компании Глории.
— Мама не может распоряжаться фирмой, — сказала я.
Марина покачала головой.
— Может, если кто-то передал ей копию внутреннего ключа доступа.
Николас посмотрел на меня.
— У кого был такой ключ?
Я вспомнила металлический футляр с тиснением птицы. Он лежал в кабинете, в закрытом шкафу. Доступ имели только я и Марина.
— И моя мать, — сказала я. — Я дала ей запасной ключ в день, когда она просила забрать мои документы из офиса.
Отец ударил ладонью по столу.
— Элеонора, что ты сделала?
Мать появилась на экране телефона Карлоты. Дочь включила громкую связь. За её спиной звучала музыка и звенели бокалы.
— Не смейте обвинять меня, — сказала мать. — Я спасала нашу семью.
— От чего?
— От твоего эгоизма. Карлота должна была войти в дом де ла Торре достойно. Ты могла поделиться.
— Это не семейная скатерть, которую можно одолжить. Это моя компания.
Рафаэль резко повернулся к Карлоте.
— Ты знала, что оформление украдено?
— Я думала, Глория согласилась.
— Ты видела её сообщение?
Карлота замолчала.
Изабелла достала из папки копию договора с моей печатью.
— Я попросила проверить документы, потому что в нашем доме не принимают имущество, полученное обманом. Моя семья не будет начинать союз с чужой кражи.
Мать рассмеялась.
— Вы все с ума сошли из-за цветов.
— Нет, — ответила я. — Мы говорим о праве человека распоряжаться собственной работой.
Я открыла последнюю страницу доверенности и увидела дату создания. Она была поставлена за три дня до свадьбы. Но рядом имелась пометка нотариуса: документ действителен только при моём личном подтверждении.
Его не было.
Марина достала из телефона письмо от нотариальной конторы.
— Они уже отозвали доверенность. И сообщили, что запрос на её оформление пришёл с номера, зарегистрированного на Карлоту.
В зале стало так тихо, что я услышала, как остывает металл в кофейнике.
— Карлота? — прошептал отец.
— Я только отправила код, — сказала сестра. — Мама сказала, что это нужно для бронирования дворца.
Мать отвернулась от камеры.
Я поняла всю правду: Карлота не придумала кражу, но она поставила последний замок на моём имени.
И тут Марина посмотрела на новый экран.
— Глория, пришло уведомление от банка. С вашего корпоративного счёта только что попытались перевести семьдесят тысяч евро. Получатель — дворец Альдовэа.
Мать подняла подбородок.
— Это плата за организацию вечера.
— Нет, — сказала я. — Это счёт за то, что вы собирались сделать дальше…