ЧАСТЬ 4
— Какое имя? — спросила я.
Вероника не ответила сразу.
За стеклом переговорной уже темнело, а на столе лежали бумаги, из-за которых рушилась не только моя жизнь, но и тщательно выстроенная ложь семьи Рикардо.
— Имя Химены, — сказала она наконец.
Рикардо резко обернулся к своей невесте.
— Это невозможно.
— В завещании указано, что ваш отец оставил долю в семейной компании не сыну, а своему внебрачному ребёнку, — продолжила Вероника. — Химене Моралес.
Никто не двигался.
Химена побледнела так резко, что золотое кольцо на столе показалось почти чёрным.
— Я не знала, — прошептала она.
Рикардо рассмеялся. Смех вышел коротким и сухим.
— Мой отец умер десять лет назад. Он ненавидел эту женщину.
— Он не ненавидел Химену, — сказала я. — Он боялся, что ты узнаешь, кто она.
Вероника разложила перед нами копии: свидетельство о рождении, старое письмо нотариусу, банковское распоряжение и фотографию молодой женщины, которая удивительно напоминала Химену. На обороте стояла дата и имя её матери.
Тереза ворвалась в комнату через несколько минут. На ней был тот самый дорогой костюм, который она купила за счёт моего дополнительного счёта. На лице застыла ярость.
— Где мой сын?
— Здесь, — ответил Матео.
Рикардо посмотрел на мать.
— Ты знала?
Тереза замерла у стола.
— Не начинай.
— Ты знала, что Химена — дочь отца?
Она стиснула сумочку. Металлическая застёжка щёлкнула в тишине.
— Твой отец оставил её матери деньги, чтобы та молчала. Я думала, вопрос закрыт.
— Ты думала? — Рикардо шагнул к ней. — Ты сказала мне, что Химена просто удобная девочка из отдела.
— Я сказала то, что нужно было сказать, чтобы ты женился на ней и получил её долю через ребёнка.
Химена вскочила.
— Через ребёнка?
Тереза повернулась к ней.
— Не строй невинную. Ты сама пришла к нам, когда узнала о завещании.
У Химены задрожали губы.
— Я пришла, потому что хотела узнать правду о матери. Рикардо сказал, что поможет. Потом он убедил меня, что вы с ним давно расстались.
— А беременность? — спросил он.
Она отвела взгляд.
— Ребёнок от Даниэля, моего бывшего жениха. Он погиб до того, как узнал о беременности. Я не хотела использовать тебя. Но твоя мать сказала, что без свадьбы мне никто не поверит.
Рикардо отступил к стене.
Всё, ради чего он устроил праздник, оказалось не его планом. Он был не наследником, а приманкой. Тереза собиралась получить долю Химены через доверенность, которую уже подготовила.
Вероника достала последний лист.
— Доверенность подписана сегодня утром. Химена передала её нам сама.
— Я не подписывала, — сказала Химена.
— Именно поэтому она важна, — ответила Вероника. — Подпись подделана тем же способом, что и ваша, Валерия.
Я посмотрела на Рикардо.
Он больше не выглядел самоуверенным мужем с фотографий. Передо мной стоял человек с пыльными брюками, разбитым телефоном и лицом, на котором страх наконец стал честнее гордости.
— Ты знал, что дом мой, — сказала я. — Знал, что деньги мои. Почему решил, что я буду терпеть?
— Потому что ты любила меня.
— Любовь не делает человека слепым. Она просто долго просит не смотреть туда, где больно.
Он опустил голову.
За час Вероника отменила все доверенности Терезы. Компания получила уведомление о смене руководства, а документы на дом окончательно перешли дипломатическому фонду. Рикардо лишился доступа к счетам, картам и автомобилям. Но я не стала немедленно подавать жалобу на Химену.
Она сама отдала нам медицинские документы, рассказала всё о ребёнке и согласилась вернуть каждый песо, который действительно получила. Ей я предложила не прощение, а работу в другом городе после завершения проверки. Она должна была начать не с чужого мужа, а с собственной фамилии.
Рикардо получил письмо о расторжении брака и требование возместить деньги. Он прочитал его у пустых ворот бывшего дома, рядом с шестью мешками, в которые были сложены его вещи.
— Ты правда уезжаешь? — спросил он.
— Да.
— Куда?
— Туда, где мне не придётся доказывать, что я существую.
Он сжал конверт.
— А если ребёнок не мой?
— Тогда впервые в жизни тебе придётся отвечать не за чужое будущее, а за свои поступки.
Я не сказала это жестоко. Просто больше не хотела смягчать правду, чтобы ему было удобнее.
Тереза осталась без содержания, без доступа к моим счетам и без права входить в дом, который уже стал дипломатической резиденцией. Она пыталась спорить, угрожала связями, звонила родственникам. Но каждый новый звонок только подтверждал, что ей нечем платить за прежнюю роскошь.
Матео сохранил работу и передал финансовый отдел независимому аудиту. Он всё ещё носил ту же металлическую скрепку, только теперь не перекатывал её между пальцами. Химена уехала к тёте в Пуэблу, чтобы спокойно оформить документы ребёнка. Перед отъездом она принесла мне папку с копиями завещания и сказала:
— Я не знаю, заслуживаю ли вашего доверия.
— Доверие не выдают за раскаяние, — ответила я. — Его возвращают поступками.
В субботу утром на месте ворот появился бронзовый знак дипломатического фонда. Рабочие снимали старую табличку с фамилией Рикардо, а я стояла рядом с Вероникой и держала в руках не ключ, а нотариальный акт на продажу.
Дом исчезал не из-за моей мести. Он исчезал потому, что никогда не был его домом.
И когда рабочий открутил последнюю букву с фамилии Рикардо, из-за ограды донёсся голос Химены. Она держала ладонь на животе и говорила в телефон:
— Малыш, я нашла твою настоящую фамилию.
Я посмотрела на пустое место над воротами, где ещё утром сияло чужое имя.
А потом Вероника закрыла папку и сказала: «Теперь подпишите только то, что выбираете сами».
Я поставила подпись под новым свидетельством — не о продаже дома, а о создании фонда имени ребёнка, которого хотели превратить в наследство.
