ЧАСТЬ 4
Я держала страницу над столом и не могла заставить себя моргнуть.
— Этого не может быть, — прошептала Людмила.
Николай взял журнал обеими руками.
— Подпись похожа, но не его.
— Я прожила с ним двадцать два года, — ответила я. — Я знаю, как он выводил букву «В».
На странице стояла не подпись Василия, а грубая подделка. Кто-то пытался сделать вид, будто он сам разрешал опасные сбросы.
За стеной глухо ударил гром.
Тишка спрыгнул с печи и снова забился в угол.
Николай резко поднял голову.
— Они уже начали.
Мы выбежали к реке. У старого столба вода дрожала мелкой рябью, хотя ветер почти стих. На другом берегу, возле дороги к плотине, показались две машины.
— Если шлюзы откроют полностью, лодки у берега перевернет, — сказал Николай. — Люди еще не успели уйти.
— Тогда надо предупредить всех.
— Кто нам поверит?
Я подняла жестяную коробку.
— Тот, кто видел Степана в этой воде.
Людмила побежала по улице, стуча в двери. Николай отправился к артели. Я осталась у берега с Тишкой. Кот сидел на мокром ящике и смотрел туда, где река становилась темнее.
Через десять минут поселок загудел. Рыбаки вытаскивали лодки, женщины звали детей, мужчины кричали друг другу через заборы. Павел Руденко приехал снова, теперь вместе с двумя рабочими.
— Прекратите этот цирк, — бросил он. — Никакого сброса не будет.
— Тогда покажите журнал плотины, — сказала я.
Он усмехнулся.
— Вы решили стать инженером?
— Нет. Я просто знаю, что мой муж не подписывал документы после своего исчезновения.
Лицо Павла дрогнуло.
Николай шагнул вперед.
— А я знаю, кто поставил эту подпись.
— Замолчишь — потеряешь работу.
— Я уже потерял слишком много.
Из-за его спины вышел старик Егор, бывший смотритель плотины. Он держал в руках медную связку ключей.
— Подпись ставил не Василий, — сказал он. — Я видел. Павел принес журнал ночью и велел переписать страницу.
Павел побледнел.
— Ты старый, Егор. Тебе мерещится.
— Мне не мерещится день, когда Василий пришел к тебе с записями. Ты запер его в диспетчерской и заставил отдать тетрадь.
Я шагнула к Павлу.
— Что случилось с Василием?
Егор опустил глаза.
— Он ушел пешком к нижней пристани. Хотел добраться до района. Потом поднялся шторм. Его лодку нашли пустой, а Павел приказал всем говорить, будто Василий сбежал.
У меня подкосились ноги. Пять лет я думала, что муж просто выбрал другую жизнь. А он пытался предупредить людей.
— Где его тетрадь? — спросила я.
Павел молчал.
Николай забрался в кабину грузовика и вернулся с промокшим рюкзаком.
— Нашел в старой насосной. Его спрятали под досками.
Внутри лежала тетрадь Василия и короткое письмо мне.
Я развернула его не сразу. Бумага пахла плесенью и речной водой.
«Оля, если я не вернусь, не верь тем, кто скажет, что я ушел. Тишка слышит то, чего не слышим мы. Но однажды его может не оказаться рядом. Людям нужна сирена, а не чудо».
Я прижала письмо к груди.
В этот момент с плотины донесся протяжный металлический гул.
Тишка заорал.
Вода у берега поднялась сразу на ладонь.
— Шлюзы открыли! — закричал Николай.
Павел бросился к машине, но Степан перегородил ему дорогу.
— Ты никуда не поедешь.
— Отойди!
— Я уже один раз чуть не утонул из-за тебя.
Павел толкнул его, но вокруг сомкнулось кольцо рыбаков. Никто не ударил его. Просто никто не дал пройти.
Егор вставил ключ в старый переносной ящик у будки. Внутри оказалась ручная сирена, покрытая ржавчиной.
— Василий просил держать ее готовой, — сказал он. — А я спрятал.
— Почему?
— Потому что боялся.
Я взяла рычаг.
— Тогда сегодня бояться будем все вместе.
Сирена завыла над рекой. Гул разнесся по поселку, по пристани, по мокрым крышам. Люди оттаскивали лодки, закрывали сараи, уводили детей на холм. Через полчаса вода ударила в нижние мостки, но там уже никого не было.
Когда волна ушла, Павел сам положил на стол начальника района журнал, подделанную страницу и тетрадь Василия. Он не просил прощения. Только сказал:
— Я думал, что если признать неисправность, плотину закроют, а поселок останется без работы. Я выбрал отчеты вместо людей.
— Ты выбрал себя, — ответила я.
Он кивнул.
Павла сняли с должности не из-за кота и не из-за слухов. Его погубили журнал, свидетель Егор и подпись, которую он слишком уверенно подделал. Старую плотину закрыли на ремонт, а у пристани установили настоящую сирену.
Степан потом починил мою лодку. Людмила каждое утро приносила Тишке рыбу и называла его начальником службы спасения. Николай сам ездил в район и добился, чтобы записи Василия внесли в новую систему наблюдений.
А я нашла в его тетради последнюю страницу. Там была одна короткая запись: «Ольга не любит приметы. Значит, нужно оставить ей доказательства».
Я долго держала ладонь на этих словах.
Потом отнесла тетрадь к сирене и положила рядом с ключом.
Тишка сел у старого столба, прижал рваное ухо и внимательно посмотрел на воду.
Из будки над Волгой раздался новый, человеческий сигнал — три ровных удара, которые уже никто не мог принять за кошачье предупреждение.
Пропустили начало?
