ЧАСТЬ 4
Это была моя собственная жена.
Нотариус сообщил, что Каталина явилась к нему в 8:40 утра, за несколько минут до того, как уехала из дома за Виктором.
— Она предъявила паспорт и сказала, что вы тяжело больны и временно не способны управлять бизнесом, — произнёс он. — У меня есть медицинская справка.
— Кто её выдал?
Он назвал фамилию врача.
Я знал этого человека. Доктор Салас был владельцем клиники, которая много лет обслуживала сотрудников моих ресторанов. И он был мужем Каталининой двоюродной сестры.
Каталина опустилась на стул.
— Это была только мера предосторожности, — сказала она.
— Ты объявила меня недееспособным, чтобы отнять мою компанию.
— Я хотела, чтобы мальчики не остались ни с чем!
Матвей шагнул вперёд.
— Нет. Ты хотела, чтобы дядя Виктор получил рестораны.
Виктор резко обернулся к нему.
— Не вмешивайся в разговор взрослых.
— Я слышал всё, — ответил Матвей. — В понедельник ты сказал маме, что после сделки продашь три ресторана и уедешь. Ты не собирался ничего оставлять нам.
Лицо Виктора изменилось.
— Ты неправильно понял.
— Тогда почему ты спрашивал, сколько стоит дом?
Артём, стоявший у книжного шкафа, достал маленькую тетрадь.
— Он спрашивал ещё про наши школы. Мы записывали, потому что мама сказала никому не верить.
Я посмотрел на Каталину.
— Ты сама учила их бояться.
— Я учила их выживать! — выкрикнула она. — Ты всё время был в ресторанах. Ты приходил домой с запахом жареного чеснока, говорил, что устал, и не замечал, как деньги исчезают.
Это была первая правда в её словах.
Я действительно почти не бывал дома. Но я не тратил семейные деньги на тайные счета и не заставлял детей голодать ради красивых отчётов.
— Сколько ты перевела Виктору? — спросил я.
Елена назвала сумму. Я вспомнил каждую часть: деньги на школьную поездку, ремонт крыши, премии сотрудникам. Каталина оформляла их как хозяйственные расходы, а потом говорила, что бизнес переживает трудный период.
Телефон снова зазвонил. На этот раз звонил управляющий главным рестораном.
— Андрей, у нас проблема. Виктор утром явился с копией доверенности и приказал закрыть счета поставщиков. Он уже уволил двух администраторов.
— Передайте ему, что приказ недействителен.
— Он говорит, что вы больше не владелец.
Я включил громкую связь.
Виктор побледнел.
— Это невозможно, — сказал он.
— Возможно, — ответил я. — Но ты забыл одну вещь.
Я открыл сейф и достал оригинал договора, подписанный ещё при создании компании. В нём было условие: ни один человек, кроме меня, не мог передать управление без согласия совета сотрудников. Это условие придумал мой первый повар Рауль, когда я был молод и слишком доверчив.
— Ты не можешь отменить сделку один, — сказала Каталина.
— И не буду. Я созову совет сегодня.
— Ты хочешь унизить меня перед всеми?
— Я хочу, чтобы люди, чьими деньгами ты распоряжалась, узнали правду.
В 11:30 мы собрались в маленьком зале над первым рестораном. За длинным столом сидели семь старших сотрудников, Елена, Люсия и её дочь Алма. Каталина пришла без браслета. На запястье осталась красная полоска.
Я положил перед советом тетрадь бухгалтерши, поддельную доверенность и распечатку банковских переводов.
Виктор попытался говорить первым.
— Здесь нет доказательств преступления. Есть только семейный конфликт.
Елена поднялась.
— Тогда почему ваши переводы совпадают с каждой партией продуктов, списанной как испорченная?
Он открыл рот, но ответа не нашёл. Не потому, что ему нечего было сказать. Просто любой ответ показывал, что он знал о краже.
Каталина закрыла глаза.
— Я думала, что если мы получим контроль, то сможем продать часть сети и начать спокойно, — сказала она. — Виктор обещал сохранить остальное.
— Он хотел продать всё, — произнесла я.
— Я узнала вчера вечером.
Матвей сжал край стола.
— А еда?
Каталина посмотрела на него.
— Я не хотела, чтобы Люсия её брала.
— Почему?
Она отвела взгляд.
— Потому что думала, что если позволю один раз, она станет просить ещё. А потом все начнут считать меня плохой хозяйкой.
Люсия тихо сказала:
— Вы боялись выглядеть бедной, госпожа Каталина. А я боялась, что мои дети лягут спать голодными.
Эти слова ударили сильнее любых обвинений.
Совет лишил Виктора права распоряжаться счетами. Каталина подписала отказ от управления семейными активами и вернула деньги, которые ещё оставались на её счету. Недостающую сумму она обязалась выплачивать из своей доли имущества. Я не стал требовать немедленного задержания: не из жалости, а потому что хотел, чтобы дети увидели последствия без превращения их детства в бесконечную войну.
Но развод я всё же начал.
Не ради наказания.
Рядом с Люсией я создал фонд питания для сотрудников и их семей. В первый день совет утвердил правило, по которому пригодная еда не выбрасывалась: её упаковывали, подписывали и отдавали тем, кому она нужна. Алма стала помощницей Елены в учёте продуктов. Она писала на контейнерах не только дни недели, но и имена людей.
Каталина пришла на кухню через три дня. Там стояли те самые ящики, только теперь на них не было тайных надписей. Она взяла один контейнер с курицей.
— Я хочу отнести это Люсии, — сказала она.
Люсия долго смотрела на неё.
— Отнести можно. Но сначала сядьте рядом с нами.
Каталина села.
Егор подвинул ей тарелку. Матвей не улыбнулся, но не ушёл.
Виктор уехал из города после того, как совет потребовал вернуть деньги. Доктор Салас лишился контракта с клиникой и сам признал, что подписал справку, не осмотрев меня. Каталина сохранила дом только потому, что отказалась от большей части своей доли в ресторанах. Она начала работать бухгалтером в благотворительной столовой — не по моему приказу, а потому что другого места ей никто не предложил.
Я не вернулся к ней.
Но не запретил сыновьям встречаться с матерью.
Им не нужна была моя месть. Им нужна была взрослая, которая наконец перестала заставлять их выбирать сторону.
В субботу утром Алма принесла мне новый контейнер. На крышке стояла надпись неровными буквами: «Для Люсии. Не отдавать обратно пустым».
Я засмеялся впервые за много дней.
— Это кто придумал?
— Егор, — сказала Алма. — Он решил, что взрослые слишком часто забывают главное.
Из кухни донёсся голос Матвея:
— Папа, курица ещё тёплая!
Я взял контейнер и понёс его к длинному столу, где уже сидели Люсия, её дети и мои сыновья. Каталина стояла у плиты и раскладывала рис по тарелкам. Она заметила меня, но ничего не сказала.
На этот раз молчание не скрывало тайну.
Оно оставляло место для поступка.
Егор поднял крышку контейнера и строго предупредил:
— Только не забудьте написать, кому достанется последний кусок.
Пропустили начало?
