ЧАСТЬ 4
Я приехала в клинику через двадцать минут. Матео настоял, чтобы пойти со мной, а Лусия осталась в машине с копиями журнала. Мерседес ехала следом. Она больше не пыталась спорить.
В палате Альваро было жарко. На подоконнике стоял пластиковый стакан с водой, а под кроватью валялся один из его красных кед — тот самый, который я видела на ноге Нико.
Паула сидела у стены, прижимая ребёнка к себе.
— Ты пришла, — сказал Альваро.
— Ты сам меня вызвал.
— Мне нужно поговорить без них.
— После того, что я услышала, ты больше не выбираешь условия разговора.
Матео положил на стол копии документов. Мерседес остановилась у изголовья, тяжело опираясь на трость.
Альваро перевёл взгляд с бумаг на мать.
— Ты всё рассказала?
— Я защищала тебя.
— Ты защищала не меня, — ответил он. — Ты защищала себя.
Паула резко поднялась.
— О чём он говорит?
Нико проснулся и испуганно вцепился в её свитер.
Альваро закрыл глаза.
— Паула, квартира в Посуэло не моя. И Нексо не моя.
— Что?
Я достала из папки выписку из старого реестра.
— Альваро владел только двенадцатью процентами. Остальные восемьдесят восемь принадлежали моему отцу, Виктору Вальдесу. Он передал их мне до нашей свадьбы через семейный фонд.
Альваро сжал простыню.
— Ты знала?
— Знала, что у меня контрольный пакет. Не знала, что ты пытался заложить компанию, которая тебе почти не принадлежит.
Мерседес ударила тростью по полу.
— Виктор обещал, что после свадьбы акции перейдут Альваро!
— Мой отец обещал только одно, — сказала я. — Что я никогда не отдам дело человеку, который не умеет отличать партнёрство от права собственности.
Матео вынул из конверта последний лист.
— В главном договоре есть условие. Если один из управляющих использует активы фонда для личной выгоды, его доля автоматически передаётся в резервный фонд компании.
Альваро посмотрел на мать.
— Ты сказала, что всё проверила.
— Я сказала, что проверю. Ты торопил меня.
Вот чего хотел Альваро на самом деле. Не только Паулу, не только квартиру и новую семью. Он хотел получить контроль над Нексо, потому что всю жизнь жил в тени моего отца и не мог вынести, что компания держалась на моём имени.
Но теперь его собственные поручительства лишали его последних двенадцати процентов.
Паула медленно отошла от кровати.
— Ты говорил, что фирма твоя.
— Я собирался всё исправить.
— Ты собирался сделать меня владелицей квартиры, купленной на украденные деньги.
— Паула, послушай…
— Нет. Теперь слушай ты.
Она взяла Нико на руки и направилась к выходу. У двери остановилась.
— Он знает, что ты его отец. Но я не позволю ему расти рядом с человеком, который называет семью настоящей только тогда, когда ему нужны деньги.
Альваро дёрнулся, и прибор у кровати пискнул.
— Паула!
Она не обернулась.
Мерседес осталась стоять возле кровати. На её лице не было прежней уверенности.
— Ты уничтожаешь сына, — сказала она мне.
— Нет. Я прекращаю его ложь.
— Ты думаешь, после этого люди захотят работать с тобой?
— Уже хотят. Ирене утром связалась с инвесторами. Они готовы продолжить проект, если я заменю руководство и отменю незаконные поручительства.
Мерседес усмехнулась.
— А Матео? Он тоже останется рядом? Он помогал нам.
Матео не отвёл взгляда.
— Я помогал вам молчанием. Поэтому я сам подам заявление в совет фонда и откажусь от доли, которую получил за это молчание.
Я повернулась к нему.
— Ты потеряешь карьеру.
— Возможно. Но моя мать сохранит квартиру. Я выкуплю её долг сам.
Именно этого я не ожидала. Матео не просил прощения и не пытался спрятаться за угрозами Мерседес. Он принёс мне не оправдание, а цену своей вины.
— Ты останешься консультантом, — сказала я. — Но не партнёром. И все твои действия проверит независимый аудитор.
Он кивнул.
— Справедливо.
В палату вошла медсестра. За ней — заведующий отделением с планшетом.
— Господин Монтес, ваша страховка не покрывает лечение в частной палате. Нужно подтвердить плательщика.
Альваро посмотрел на меня.
— Клара…
Я вспомнила, как семь лет назад подписала его экстренным контактом, не спрашивая, кому именно в моей жизни он станет экстренно нужен.
— Лечение будет оплачено из средств Нексо, — сказала я. — До тех пор, пока бухгалтерия не установит сумму, которую ты вывел незаконно. Потом она будет вычтена из твоей доли.
— Ты не можешь так со мной поступить.
— Могу. Я владелица фонда.
Это прозвучало спокойнее, чем я ожидала. Без торжества.
Через два дня на собрании совета Мерседес принесла оригинал главного договора. Она не отдала его мне сразу. Положила на стол и придержала ладонью.
— Если подпишешь документы о снятии Альваро, его доля уйдёт окончательно.
— Она уже ушла в тот момент, когда он решил использовать мою подпись против меня.
— Он всё равно твой муж.
Я посмотрела на обручальное кольцо. На внутренней стороне была выгравирована дата, которую я когда-то считала началом общей жизни.
— Нет, Мерседес. Он человек, с которым я была замужем. Это не одно и то же.
Она отпустила договор.
Мерседес призналась, что сама нашла подставные фирмы и велела Альваро перевести туда деньги. Она хотела выкупить долги своего старшего сына, о которых я никогда не знала. Но её страх не оправдывал обмана. Совет снял её с должности управляющей, а сделки передал на независимую проверку.
Альваро подписал отказ от управления, когда понял, что иначе потеряет даже право голоса. Паула забрала только личные вещи и документы Нико. Квартиру в Посуэло заморозили до расчёта всех средств. Она не получила обещанный подарок, зато получила доказательство, что не была соучастницей: Паула не знала о поддельных поручительствах.
Лусия получила работу в архивном отделе Нексо. Я сама предложила ей должность. Она сохранила журнал, когда могла просто выбросить его и забыть о ночной смене.
А Матео каждую пятницу приезжал в квартиру матери с оплатой очередного долга. Он больше не прикасался к моим электронным ключам без письменного разрешения.
Через неделю я снова открыла кожаную папку с эмблемой Нексо. Внутри лежал новый договор о реконструкции старого детского центра на окраине Мадрида. Его финансирование должно было идти только из проверенных средств, без тайных поручительств и чужих обещаний.
Ирене вошла в кабинет с двумя чашками кофе.
— Подписываем?
Я перечитала последнюю страницу.
— Подписываем.
Она протянула мне ручку, но я остановила её.
— Сначала добавим пункт о двойной проверке каждой подписи.
— Боишься повторения?
— Нет. Я просто знаю цену одной строки.
Вечером Лусия принесла мне журнал посетителей. На чистой странице я написала имена всех, кто участвовал в проверке, включая своё.
У самого края оставалось место для одной короткой записи.
Я вписала туда не название компании и не сумму долга.
«Нико Монтес. Отец не имеет права превращать ребёнка в доказательство своей лжи».
Лусия прочитала и тихо спросила:
— Вы оставите ему фамилию?
Я закрыла журнал.
— Фамилия останется. Ложь — нет.
За стеклом переговорной Матео ждал подписи на новом соглашении, Ирене листала проверенные счета, а на экране горел проект детского центра, который Альваро хотел превратить в очередную цифру для своей тайной сделки.
Я поставила подпись там, где никто больше не мог поставить её вместо меня.
И рядом с именем Нексо впервые появилась запись, которой не было в старых договорах: «Средства защищены детьми, а не обещаниями взрослых».