Мой жених молчал, пока все считали меня погибшей. Но за его дверью я услышала слова, от которых моя сестра побледнела

Я стояла в коридоре его квартиры, пока за дверью мой жених спокойно обсуждал мою возможную смерть с моей сестрой.

За несколько часов до этого я должна была сесть на ночной автобус из Гвадалахары в Мехико. Но у выхода из зала ожидания женщина потеряла сознание, и врач во мне оказался сильнее часов. Я бросила багаж у стойки, опустилась рядом с ней на холодный кафель и считала пульс, пока не приехали парамедики. Когда я добежала до платформы, красные огни автобуса уже исчезали за поворотом.

— Вы опоздали всего на несколько минут, — сказал служащий, возвращая мне билет.

Я тогда выругалась от досады. Телефон почти разрядился, зарядное устройство осталось в сданном багаже, и я сняла комнату возле вокзала. Уснула в одежде, не зная, что именно эти несколько минут спасли мне жизнь.

Утром меня разбудил гул телефона. На экране было сорок семь пропущенных вызовов: отец, коллеги, друзья, моя приёмная сестра Камила. Только от Маурисио не было ничего.

Я открыла новости и почувствовала, как леденеют пальцы. Автобус разбился возле Мараватио. Погибшие, десятки раненых, пассажиры, которых ещё не успели опознать. На фотографии лежал смятый металлический корпус, а рядом мигали красные фонари.

— Я должна была быть там, — прошептала я пустой комнате.

Маурисио Саласар был моим женихом уже год. Успешный, вежливый, безупречно одетый руководитель компании, поставлявшей медицинское оборудование. Моя семья считала, что мне невероятно повезло.

Я перечитала сообщение Камилы: «Ответь, пожалуйста. Маурисио уже знает об аварии. Мы все сходим с ума».

Он знал.

Но не позвонил.

В памяти всплыли мелочи, которым я раньше не хотела верить: женский аромат на его рубашке, поздние ужины, внезапная нервозность Камилы, когда я произносила его имя. Она появилась в нашей семье в тринадцать лет, после смерти родителей, и отец вырастил её вместе со мной и Сантьяго. Позже Камила стала личной помощницей Маурисио.

Слишком удобное совпадение.

Я не сообщила, что жива. Купила билет на ближайший самолёт и поехала прямо к квартире Маурисио в Санта-Фе. Ключ всё ещё лежал в моём кошельке, рядом с фотографией, где он целовал меня у моря.

У лифта я увидела Камилу. Она торопливо вошла, прижимая к груди маленькую бордовую папку. Я подождала, пока она скроется, и бесшумно подошла к двери.

— Я боюсь, — плакала Камила. — А если она действительно погибла?

— Если бы Валерия была жива, она уже позвонила бы, — ответил Маурисио.

Я прижала ладонь к ледяной стене.

— Что будет с нами? — спросила Камила.

За дверью повисла пауза. Затем Маурисио сказал так спокойно, будто обсуждал расписание совещаний:

— Если Валерия умерла, нам больше не придётся прятаться.

У меня перехватило дыхание.

Я отступила к лифту, не чувствуя ног. Я выжила в аварии, которой должна была подвергнуться, и вернулась к человеку, который уже мысленно похоронил меня.

Но, когда двери лифта разошлись, из квартиры донёсся звук падающей папки. Я увидела в щели между дверью и косяком руку Камилы, тянувшуюся к документу, и услышала её дрожащий голос:

— Маурисио, ты обещал, что она никогда этого не узнает…

ЧАСТЬ 2

— Маурисио, ты обещал, что она никогда этого не узнает…
Я застыла у лифта. Внизу звякнула кабина, но я не вошла. За дверью что-то тяжело упало, затем Маурисио прошипел:

— Тише. Здесь могут быть камеры.

Я ушла, не позволив себе услышать больше. Единственным человеком, которому я позвонила, был Сантьяго. Он работал в службе гражданской защиты и всю ночь помогал разбирать списки после аварии.

— Ты жива? — спросил он, когда услышал мой голос.

— Да. Но Маурисио думает, что я погибла.

На другом конце стало тихо.

— Валерия, не проверяй людей таким способом.

— Я не проверяла. Я случайно услышала правду.

Он пустил меня в свою квартиру в районе Дель-Валье. На кухне пахло крепким кофе, а на подоконнике лежал его потрескавшийся компас, который он всегда носил на спасательные работы. Два дня я почти не выходила из комнаты, пытаясь понять, почему человек, обещавший стать моим мужем, не сделал ни одного звонка.

Ночью я связалась с Родриго, личным помощником Маурисио. Когда-то я добилась срочного лечения для его матери, и он до сих пор помнил это.

— Мне нужна только его расписание после аварии, — сказала я.

— Если он узнает, меня уволят.

— Если я ошибаюсь, я сама попрошу его вернуть тебя.

Ответ пришёл после полуночи. В ту ночь Маурисио не был ни на каком деловом ужине. Он ужинал с Камилой в Поланко, затем они вместе вошли в гостиницу и провели там больше двух часов. Утром он приехал в офис, провёл совещание и подписал крупный контракт.

Мне он позвонил один раз. Коротко. Без слёз.

— Валерия? — сказал он. — Ты где?

Я молчала.

— Если ты слышишь меня, перезвони.

Он отключился первым.

Я плакала, уткнувшись в плечо Сантьяго.

— Не трать слёзы на него, — тихо сказал он.

— Тогда на кого мне плакать?

— На себя. На женщину, которая так долго убеждала себя, что её любят.

На следующий день я встретила Камилу в кафе под офисом Маурисио. Она пришла с распухшими глазами и попыталась обнять меня.

— Сестра, я думала, что ты умерла!

Я позволила ей коснуться моего плеча, но не ответила на объятие. Потом положила на стол распечатку гостиничного журнала.

— Объясни.

Камила побледнела.

— Это не то, что ты думаешь.

— Тогда скажи, что именно я должна думать.

В кафе вошёл Маурисио.

— У Камилы был приступ, — произнёс он. — Она была уязвима, я просто не мог оставить её одну.

— А я была кем? — спросила я. — Сильной женщиной, которую можно предавать без последствий?

Он схватил меня за запястье. Я выдернула руку и сняла кольцо. Камень ударился о блюдце.

— С этого дня ты свободен от своей заботы, — сказала я. — Заботься о ней.

Камила заплакала.

— Если вы расстанетесь из-за меня, я себе этого не прощу.

— Не прикрывайся слезами. Ты вошла с ним в гостиницу не случайно.

Через несколько дней Камилу привезли в больницу после передозировки успокоительных. Я дежурила в приёмном отделении и узнала её сразу, хотя лицо было почти белым.

Когда она пришла в себя, её пальцы судорожно вцепились в край простыни.

— Я боялась, что Маурисио бросит меня, — прошептала она.

— А мы все эти годы кто для тебя?

Камила закрыла глаза.

— Я люблю его.

— Тогда живи с последствиями этой любви.

Я уже взялась за ручку двери, когда она положила ладонь на живот.

— Я приняла таблетки не только из-за страха потерять его, — сказала она.

В палате запахло лекарствами и горячим металлом от аппарата.

— Почему тогда?

Камила подняла на меня глаза.

— Потому что я беременна. Ребёнок Маурисио.

И в этот момент за стеклом палаты появился Родриго с той самой бордовой папкой в руках…

ЧАСТЬ 3

И в этот момент за стеклом палаты появился Родриго с той самой бордовой папкой в руках.

Я вышла в коридор. Под потолком мерцала лампа, а из соседней палаты доносился размеренный писк прибора.

— Что это? — спросила я.

Родриго держал папку так крепко, что побелели костяшки.

— То, что я должен был передать вам ещё вчера.

— Почему не передал?

— Потому что боялся. Но после того, как увидел Камилу здесь, понял: если промолчу, буду таким же, как он.

Он раскрыл папку на больничной тележке. Внутри лежали копии договоров, выписки и лист с моей подписью.

Я сразу узнала почерк. Подпись была моей, но поставленной неровно, с лишним завитком в конце.

— Это заявление на передачу моих долей компании, — сказала я.

— Долей, которые оставил вам отец, — ответил Родриго. — Маурисио оформлял их переход на Камилу через три дня после предполагаемой смерти. Он собирался объявить, что вы передали ему право управления перед поездкой.

У меня пересохло во рту.

— Но я ничего не подписывала.

Родриго достал ещё один лист.

— Здесь дата нотариального заверения. Вы в это время были на конгрессе в Гвадалахаре. А вот платёж нотариусу. Его провёл Маурисио.

Камила стояла в дверях палаты, держась за косяк.

— Он говорил, что это нужно только временно, — прошептала она. — Что после свадьбы всё вернётся тебе.

Я повернулась к ней.

— А если бы я погибла?

Она опустила взгляд.

— Он сказал, что компания должна остаться в семье.

— В какой семье? — спросила я. — В той, где меня хоронят, чтобы забрать мою подпись?

Камила закрыла лицо ладонями.

В этот момент в коридоре появился Маурисио. На нём был дорогой костюм, но воротник рубашки перекосился, словно он одевался в спешке.

— Родриго, уйди, — сказал он.

— Нет, — ответил тот.

Маурисио посмотрел на папку.

— Валерия, ты ничего не понимаешь. Я хотел защитить компанию. После аварии все думали, что ты погибла. Клиенты могли уйти, сотрудники остаться без работы.

— Поэтому ты решил присвоить мои доли?

— Я собирался сохранить их для нас.

— Для нас или для Камилы?

Он сделал шаг к ней.

— Камила ждёт моего ребёнка. Я не мог оставить её без будущего.

Камила дёрнулась, будто он ударил её.

— Ты говорил, что любишь меня, — прошептала она. — А теперь называешь меня причиной своей лжи.

Родриго положил на тележку последний документ.

— Есть ещё один перевод. Маурисио заплатил человеку, который должен был подтвердить, что Валерия передала ему управление добровольно.

Лицо Маурисио изменилось.

— Ты не посмеешь.

— Посмею, — сказал Родриго. — Потому что этот человек сегодня утром пришёл ко мне сам.

Я почувствовала, как холод поднимается от ладоней к плечам.

— Кто он?

Родриго посмотрел на меня, затем на дверь служебного лифта.

— Ваш отец. Он уже знает, что его подпись тоже подделана, и приехал сюда с решением, которое Маурисио ещё не видел…