ЧАСТЬ 4
— Марта, никому не открывай архив, — сказала я. — Запри внутреннюю дверь и позвони охране здания.
— Они уже внутри мастерской.
— Тогда отойди от шкафов. Я еду.
Я убрала телефон и посмотрела на Альваро. Он стоял возле каменной чаши с водой, мокрые пальцы сжимали край пиджака. Белая рубашка под воротником потемнела от пота.
— Что находится в архиве? — спросил он.
— То, за чем ты туда послал людей.
— Я ничего не посылал.
— Тогда ты не возражаешь, если мы поедем вместе?
Он дёрнулся к автомобилям, но отец Беатрис загородил ему дорогу.
— Ты никуда не уедешь один.
Беатрис сняла фату и бросила её на стул. На белой ткани остались сухие листья.
— Я еду с Еленой.
— Беатрис, это не твоё дело, — сказал Альваро.
— Ты сделал его моим в тот день, когда назвал меня будущей женой.
В машине она сидела рядом со мной, всё ещё в свадебном платье. Длинный подол занимал половину заднего сиденья, а на коленях Беатрис лежало кольцо, завёрнутое в салфетку.
— Я чувствую себя глупой, — сказала она.
— Ты не обязана защищать меня от этого чувства.
— Я не защищаю тебя. Я пытаюсь понять, как человек мог целовать меня утром, а через час объяснять банку, что имеет право на твои деньги.
— Он давно жил в двух версиях своей жизни.
— А я была второй женщиной?
Я посмотрела на дорогу.
— Нет. Ты была частью его расчёта.
Эта фраза причинила ей боль, но она кивнула.
Когда мы подъехали к мастерской, у входа стоял Матео. Рядом с ним двое мужчин держали связку ключей.
— Я хотел остановить их, — сказал он.
— Но привёл их сюда сам, — ответила я.
— Альваро сказал, что документы настоящие.
— Ты видел мою подпись?
— Видел.
— И видел меня?
Матео опустил голову.
— Нет.
Внутри пахло древесной пылью, льняным маслом и старой штукатуркой. На стенах висели чертежи зданий, которые мы спасли от разрушения. В дальнем помещении Марта стояла перед металлическим шкафом, а один из мужчин держал в руке лом.
— Отойдите, — сказала я.
— У нас есть распоряжение владельца, — ответил он.
— Тогда назовите владельца.
Мужчина посмотрел на бумагу.
— Альваро Ортега.
— Неправильно.
Я достала из сумки выписку из реестра мастерской. Фирма принадлежала мне ещё до брака. Альваро имел право подписывать счета только по отдельному поручению, которого никогда не получал.
Марта улыбнулась сквозь слёзы.
— Я знала, что ты проверишь документы.
— Ты что-то нашла?
Она вынула из кармана маленький ключ с красной пластиковой биркой. Такой ключ я вручила ей полгода назад, когда Альваро начал слишком часто спрашивать о старых папках.
— В шкафу была двойная стенка, — сказала Марта. — Я открыла её утром.
Внутри лежали копии счетов, распечатки переписки и лист, от которого у меня перехватило дыхание.
Это был журнал нотариуса.
В нём рядом с номером нашей предполагаемой сделки стояла запись: «Личная явка Елены Мартин подтверждена». Ниже — подпись Матео.
Но дата была поставлена за четыре дня до того, как Альваро впервые сказал мне, что едет в Барселону. В тот день я находилась в Севилье. И это доказывала не только гостиничная квитанция.
На обороте лежала фотография с профессиональной выставки. Я стояла перед стендом реставраторов, а рядом был большой календарь с датой.
— Он сам оставил это здесь? — спросила Беатрис.
— Нет, — ответила Марта. — На обороте есть пометка Альваро. Он собирался убрать фотографию, но забыл.
Альваро вошёл в мастерскую вместе с отцом Беатрис. Лицо его стало серым.
— Вы не имеете права трогать мои бумаги.
— Это не твои бумаги, — сказала я.
Он увидел журнал и остановился.
— Где ты это взяла?
— В своём архиве.
— Елена, отдай мне.
— Зачем? Чтобы снова поставить мою подпись?
Он бросился к шкафу, но Беатрис встала перед ним.
— Не подходи.
— Уйди с дороги.
— Ты уже взял у неё мужа, деньги и имя. Что ещё тебе нужно?
Альваро зажмурился.
— Я должен был выбраться.
— Не называй это выбором, — сказала я. — Ты мог продать машину, признаться в долгах, попросить помощи. Ты выбрал подделать развод, украсть документы и жениться на женщине, которая доверяла тебе.
— Ты не понимаешь, что они со мной сделают.
— Теперь понимаю. Они будут требовать деньги. Но платить им твоими жизнями больше никто не станет.
Отец Беатрис забрал журнал.
— Все документы будут переданы специалистам по финансовым махинациям. Не для мести. Чтобы ни одна подпись больше не появилась без владельца.
Матео подошёл к нему сам.
— Я расскажу всё. И верну комиссию.
— Этого мало, — ответил отец Беатрис.
— Знаю.
Альваро смотрел на Матео так, будто тот предал его впервые. Но Матео лишь снял с пальца дорогой перстень и положил его на стол.
— Это часть денег, которые ты мне заплатил. Остальное я отдам из имущества.
В тот день свадьбу отменили. Гостям объяснили только, что церемония не состоится. Кто-то уехал молча, кто-то оставил бокалы нетронутыми. Белые стулья постепенно пустели.
Беатрис не стала возвращать платье в салон. Она отрезала от него длинный шлейф и передала ткань в мастерскую для благотворительного проекта. Мы вместе делали из неё защитные чехлы для старинных фресок во время перевозки.
Альваро подписал признание в присутствии нотариуса, который не был связан с прежней сделкой. Он обязался вернуть деньги Беатрис, оплатить проверку документов и отказаться от любых требований к моей фирме. Это не отменяло боли и не возвращало три года, которые я считала настоящими.
Но это возвращало мне имя.
Через несколько дней он позвонил с чужого номера.
— Елена, я хочу увидеться.
— Зачем?
— Я хочу объяснить, когда всё началось.
Я посмотрела на папку, лежавшую передо мной. В ней были его долги, счета, поддельные заявления и список людей, которым он обещал то, чем не владел.
— Я уже знаю, когда всё началось, — сказала я. — В тот день, когда ты решил, что моя подпись принадлежит тебе.
На другом конце провода он тяжело дышал.
— Я всё равно любил тебя.
— Возможно. Но любовь не даёт права распоряжаться чужой рукой.
Я отключила разговор.
Марта вошла в комнату и положила на стол мой старый паспорт, который нашла в архиве среди бумаг Альваро. Между страницами торчала его записка с перечнем дат моих поездок.
Я прочитала список и поняла: он следил не за моей жизнью. Он высчитывал, когда меня не будет рядом.
Беатрис позвонила вечером.
— Я хочу приехать в мастерскую.
— Для чего?
— У меня осталась одна вещь, которую нужно вернуть.
На следующий день она пришла без платья, без украшений и без кольца. В руках у неё была маленькая коробка.
Внутри лежали часы Альваро.
— Он снял их в машине, — сказала Беатрис. — Перед тем как войти в сад. Я забрала их со стола.
Я долго смотрела на тёмный циферблат и царапину возле семёрки.
— Что ты хочешь, чтобы я с ними сделала?
— Реши сама.
Я отнесла часы в мастерскую к часовщику, который реставрировал механизмы старых зданий. Он заменил браслет, очистил корпус и выгравировал внутри крышки дату — день, когда поддельный документ был найден.
Потом я положила часы в витрину рядом с образцами старых замков и печатей.
На табличке было написано: «Предмет, который помог установить владельца».
Посетители спрашивали, почему часы стоят среди архитектурных инструментов.
Я каждый раз отвечала одинаково:
— Потому что иногда вещь говорит о человеке раньше, чем он сам.
Вечером Беатрис пришла посмотреть на витрину. Мы стояли перед стеклом, и стрелка часов двигалась по кругу, не сбиваясь ни на секунду.
— Ты меня ненавидишь? — спросила она.
— Нет.
— А меня ты простишь?
Я повернулась к ней.
— За что? Ты тоже была обманута.
Она кивнула, а затем коснулась пальцем стекла.
— Тогда оставь их здесь.
— Оставлю.
Под циферблатом, рядом с выгравированной датой, часовщик спрятал крошечную полоску бумаги с моей настоящей подписью. Не той, которую украли. Той, которую я поставила сама.
И когда часы пробили полдень, Беатрис тихо сказала:
— Теперь они показывают только твоё время.