ЧАСТЬ 4
— Кто приехал? — спросила я.
Доктор Хейл не ответила сразу.
В коридоре послышались быстрые шаги. Затем дверь распахнулась, и на пороге появилась женщина в бежевом пальто. Она держала обеими руками небольшой тканевый мешочек, прижимая его к груди.
Вера закрыла лицо ладонью.
— Марта…
Райан медленно поднялся.
— Мама?
Я перевела взгляд с него на женщину.
Его мать умерла семь лет назад.
Но женщина действительно была похожа на старые фотографии, которые хранились у Райана: те же тяжёлые веки, тот же острый подбородок. Только лицо стало старше, исхудавшее и почти прозрачное.
— Это не его мать, — сказала Мелисса.
Женщина остановилась у кровати.
— Я её сестра. Меня зовут Лидия.
Райан смотрел на неё так, будто перед ним стоял призрак.
— Тётя Лида умерла вместе с бабушкой.
— Так тебе сказали.
Она поставила мешочек на стул. Из него выпала маленькая металлическая бирка с выгравированным номером.
Я узнала этот номер. Он был указан на одном из листов Веры.
— Три года назад, — сказала Лидия, — Мелисса родила девочку. Врачи сказали, что ребёнок не выжил. Но ребёнка унесли живым.
Мелисса резко подняла голову.
— Что вы говорите?
— Я работала тогда в архивном корпусе. Увидела запись, которую не должна была видеть. Ребёнка перевели под чужим именем. Ваш брат знал об этом.
Все посмотрели на Райана.
Он медленно покачал головой.
— Я не знал.
— Ты знал, что ребёнок родился с мутацией, — сказала Лидия. — Твоя мать сказала, что Мелисса не переживёт правду. Она договорилась с клиникой: младенца объявят умершим, а вам предложат другую попытку. Но девочку не уничтожили. Её передали семье, которая заплатила за лечение.
Мелисса встала, шатаясь.
— У меня была дочь?
— Есть, — ответила Лидия. — Она жива.
Райан схватился за край стола.
— Где она?
— В том же городе. Ей три года. У неё тяжёлая форма болезни, но она получает лечение. Семья, которая её растила, думает, что она приёмная сирота.
Я прижала Эмму к себе. Девочка тихо сопела, не понимая, что взрослые вокруг неё внезапно обрели прошлое.
— Почему вы молчали столько лет? — спросила я.
Лидия посмотрела на Райана.
— Потому что ваша мать угрожала мне. Потом клиника заплатила мне за молчание. А утром я увидела сообщение о рождении этой девочки и поняла, что ложь снова повторилась.
— Вы могли прийти раньше, — сказала Мелисса.
— Могла. Я боялась. Но страх не делает ложь менее жестокой.
Доктор Хейл достала телефон.
— Я уже связалась с медицинским центром, где находится девочка. Они подтвердили номер. Анализ совпадает.
Мелисса повернулась к Райану.
— Ты заберёшь Эмму?
Он посмотрел на ребёнка. На его лице были ужас, стыд и такая боль, что мне почти стало его жаль.
— Да, — прошептал он.
— Ты сказал, что не можешь.
— Я ошибся.
— Нет. Ты выбрал её только после того, как узнал, что болезнь не подтвердилась.
Райан не стал спорить.
Именно это было страшнее любых оправданий.
— Я не знаю, каким отцом буду, — сказал он. — Но хочу встретиться с той девочкой. И хочу забрать Эмму, если Анна позволит.
Я посмотрела на Мелиссу.
Она плакала, но держалась прямо.
— Эмма твоя дочь, — сказала я. — Но она не награда за то, что ты наконец испугался последствий. Сначала ты подпишешь согласие на полное обследование, расскажешь всё врачам и признаешься в подмене. Потом мы решим, кто и как будет рядом с ней.
Райан кивнул.
— Хорошо.
— И ещё одно. Ты поедешь со мной к той семье.
Он поднял глаза.
— Со мной?
— Ты начал эту ложь. Я хочу видеть, как ты закончишь её.
Мелисса вытерла лицо.
— Я тоже поеду.
Доктор Хейл попыталась возразить, но Лидия остановила её.
— Пусть идут. Ребёнку всю жизнь говорили, что у неё никого нет. Ей нужны не бумаги. Ей нужны лица.
Через час Эмму перевели в отдельную палату. Я сидела рядом, пока медсестра снимала с её спины первую фотографию для медицинской карты. Пятно выглядело совсем иначе под ярким светом: не страшным знаком, а маленькой неровной тенью.
Райан стоял у стены.
— Я помню, как ты в детстве закрывала меня от отца, — сказал он.
— Я была ребёнком.
— Ты всегда думала, что должна меня спасать.
— Сегодня я спасала не тебя.
Он кивнул.
— Я знаю.
Вечером мы приехали в маленький реабилитационный центр на окраине города. За стеклянной дверью девочка с тёмными кудрями сидела на ковре и собирала деревянную игрушку. На её спине под майкой виднелось такое же пятно с тремя расходящимися линиями.
Мелисса остановилась.
Райан не вошёл сразу.
— Это она, — сказала Лидия.
Мелисса положила ладонь ему на плечо.
— Иди.
— А если она меня не примет?
— Тогда впервые в жизни останься рядом, не требуя, чтобы тебя приняли.
Он открыл дверь.
Девочка подняла голову. В руках у неё была деревянная ласточка с одним отломанным крылом. Райан сел на пол в нескольких шагах от неё и ничего не сказал.
Мелисса вошла следом.
Я осталась у стекла с Эммой на руках. Моя дочь спала, прижавшись щекой к пелёнке с жёлтыми утятами. Внутри центра девочка протянула Райану игрушку.
Он взял ласточку обеими руками, словно ему доверили не дерево, а целую жизнь.
И тогда Эмма проснулась и заплакала — ровно в тот момент, когда её отец впервые поднял глаза на свою старшую дочь.
Пропустили начало?
