ЧАСТЬ 4
Я не сразу понял, что услышал.
Изабель.
Имя моей жены будто ударило меня под рёбра.
Беатрис отступила к книжному шкафу. На её запястье блеснул браслет, который я похоронил вместе с воспоминанием о последнем вечере жены.
— Кто это? — спросил я.
Голос в телефоне дрогнул.
— Меня зовут Марта. Я работаю в частном доме ухода недалеко от Аликанте. Изабель находится у нас под другой фамилией. Она просила не звонить вам, пока не будет уверена, что опасность миновала.
Люсия схватилась за край стола.
— Мама жива?
— Да. Но сегодня утром она увидела фотографию вашей невесты в газете и сказала, что браслет принадлежал ей.
Я посмотрел на Беатрис.
— Откуда он у тебя?
Она провела пальцами по золотым звеньям.
— Я купила его.
— У кого?
Ответила не Беатрис.
Альваро.
— У женщины, которая не хотела возвращаться к вам.
В комнате стало так тихо, что я услышал, как на столе остывает чайник.
Я много лет считал Изабель погибшей в аварии на горной дороге. Машину нашли у обрыва, документов не было, тело опознали по украшениям. Беатрис появилась в моей жизни через два года, когда помогала организовывать благотворительный вечер для гостиничной сети. Она знала, что я ненавижу жалость, и никогда не спрашивала о прошлом.
Теперь каждый её мягкий вопрос об Изабель выглядел не сочувствием, а проверкой.
— Ты знала, что она жива? — спросила Люсия.
Беатрис сжала губы.
— Я знала, что она выжила. Но она сама отказалась от вас.
— Почему? — спросил я.
Альваро закрыл лицо ладонью.
— Потому что после аварии она несколько месяцев была без памяти. Когда память вернулась, она узнала, что её брат Антонио оформил на себя часть акций компании, пока она лежала в больнице. Он убедил её, что ты в этом участвовал.
Я почувствовал, как почва уходит из-под ног.
Антонио умер семь лет назад. Именно тогда Беатрис впервые предложила мне вложиться в его якобы честный проект. Она не пришла случайно. Она пришла за акциями, которые Изабель когда-то оставила мне на хранение.
— А потом ты нашла Изабель, — сказал я.
Беатрис отвернулась.
— Она была больна и напугана. Ей нужны были деньги.
— Поэтому ты дала ей браслет взамен молчания?
— Я дала ей выбор.
Пилар резко открыла свой клетчатый блокнот.
— Неправда. В декабре вы отправляли в тот дом деньги от имени фонда. Я видела адрес в платёжных поручениях. Но потом переводы прекратились.
Беатрис бросила на неё взгляд.
— Ты слишком много запоминала.
— Именно поэтому вы меня боялись, — ответила Пилар.
Альваро попытался пройти к выходу, но Серхио перегородил дорогу.
— Уберите руки, — прошипел Альваро.
— Я даже не прикоснулся к вам.
На лужайке гости уже толпились возле окон. Музыканты молчали. Кто-то снял бутоньерку и нервно крутил её между пальцами.
Я позвонил Марте.
— Я еду к Изабель.
— Она ждёт только вас и Люсию. Остальных видеть не хочет.
— Мы будем.
Беатрис вдруг схватила меня за рукав.
— Если ты уйдёшь, ты потеряешь всё. Компания развалится. Люсия снова сломается. Ты останешься один.
Я снял её руку.
— Один я уже был. Просто не понимал, кто стоял рядом.
Она ударила меня не ладонью, а словами:
— Изабель не вернётся прежней. Она не сможет простить, что ты поверил чужим бумагам.
— Возможно.
Я посмотрел на дочь.
— Но она сама скажет мне это.
Именно тогда произошёл последний поворот.
Доктор Хавьер, до этого молча державший телефон, показал экран.
— Александр, вы должны знать: в медицинских записях Изабель есть подпись человека, который навещал её после аварии. Это не Беатрис.
— Кто?
Он повернул телефон к нам.
Подпись принадлежала Антонио, хотя официально тот в тот день находился за границей.
Старый брат Изабель не просто присвоил акции. Он инсценировал её смерть, спрятал её и много лет направлял деньги через людей вроде Беатрис.
Но Антонио умер семь лет назад.
Значит, кто-то продолжал его дело.
Я посмотрел на Альваро.
Он опустил глаза.
— Я не знал, что он жив, — сказал он.
— Кто жив? — спросила Люсия.
Альваро сглотнул.
— Человек, которому Беатрис должна была передать ваши акции завтра утром.
Беатрис резко повернулась к нему.
— Замолчи.
— Ты обещала, что после свадьбы мы уедем. Ты не сказала, что он собирается забрать и тебя.
Её лицо изменилось. Впервые я увидел в нём не власть, а ужас.
— Куда ты отправила копии? — спросил я.
Она молчала.
Пилар достала из папки ещё один лист.
— Не нужно. Копия письма пришла на имя господина Вальдеса сегодня в восемь утра.
Я прочитал адрес отправителя.
Он был написан рукой Антонио.
С датой завтрашнего дня.
Мы уехали с виллы до того, как гости успели понять, отменена свадьба или нет. Люсия села рядом со мной, Нико устроился на заднем сиденье, а Пилар держала папку на коленях, будто в ней лежало не прошлое, а горящий уголь.
Беатрис не поехала с нами.
Её оставили ждать объяснений от тех, кому она собиралась всё отдать. Альваро пошёл следом за нами, но у ворот остановился.
— Александр, — крикнул он, — я могу помочь.
Я не ответил.
Люсия повернулась ко мне.
— Ты правда не знал о маме?
— Не знал.
— А если она не захочет тебя простить?
Я посмотрел на браслет Изабель, который Пилар сняла с руки Беатрис и положила в тканевый мешочек.
— Тогда я выслушаю её до конца.
Дом ухода находился за апельсиновой рощей. У входа пахло лекарствами и мятой. Марта встретила нас в коридоре и долго не решалась поднять глаза.
— Она ждёт в комнате с красным креслом.
Люсия остановилась.
— Папа, я пойду первой.
— Нет. Вместе.
Изабель сидела у стола, на котором стояла чашка с недопитым чаем. Она стала тоньше, чем в моих воспоминаниях, волосы поседели, но я узнал её по тому, как она держала ложку: двумя пальцами, будто боялась звона.
Она посмотрела на Люсию.
— Ты выросла.
Люсия упала перед ней на колени.
— Я ждала тебя каждый день.
Изабель провела рукой по её волосам и заплакала беззвучно.
Я остался у порога.
— Ты можешь уйти, — сказала она.
— Могу.
— Но почему не уходишь?
— Потому что у меня впервые есть шанс услышать правду от тебя.
Она кивнула на стул.
— Садись, Александр. И не называй это свадьбой. Это был спектакль, который мы все слишком долго помогали ставить.
Мы сели втроём. Нико вошёл последним и положил деревянного осла на край стола.
Изабель взяла его в ладонь.
— А это кто?
— Мой внук, — сказала Люсия.
Нико посмотрел на неё серьёзно.
— Вы мама, которая не плачет?
Изабель прижала осла к груди.
— Иногда плачет. Но рядом с ним может не прятаться.
Я достал из кармана телефон. На экране всё ещё стояла остановленная запись, с которой начался этот день.
Я удалил её.
Не потому, что хотел забыть.
Потому что дальше нам предстояло говорить друг с другом лицом к лицу.
За стеной Марта принесла старый чемодан Изабель. На его крышке сохранилась наклейка с названием гостиницы, которую я построил в первый год нашего брака.
Изабель провела пальцем по выцветшим буквам.
— Ты всё-таки достроил её.
— Да.
— Тогда покажешь мне, где мы ошиблись?
Я посмотрел на Люсию, на Нико, на браслет в тканевом мешочке.
— Покажу.
И Нико поставил деревянного осла прямо на старую карту Валенсии, рядом с линией, ведущей к гостинице, где когда-то началась наша семья.
Пропустили начало?
