ЧАСТЬ 4
Я перечитала сообщение дважды.
Имя отправительницы было незнакомым: Клара Монтальво.
Мерседес увидела его через моё плечо и резко села.
— Не езжай к ней.
— Почему?
— Потому что она лжёт.
Элена убрала документы в сумку.
— Если бы Клара лгала, Альваро не испугался бы настолько.
Я посмотрела на женщин за столом. Ещё час назад они смеялись над моим браком и заказывали блюда за чужой счёт. Теперь никто не притрагивался к золотому десерту. На белой скатерти темнело пятно от пролитого вина, похожее на расплывшуюся кляксу.
Палома встала.
— Люсия, мы уходим.
— Нет, — сказала я. — Сначала каждая оплатит свою часть.
Мерседес резко повернулась ко мне.
— Ты не посмеешь выставить счёт моим гостям.
— Я уже выставила.
Диего начал раздавать отдельные конверты с расчётами. Женщины смотрели на цифры и молча доставали карты. Одна попыталась позвонить мужу. Другая спорила из-за стоимости вина. Но ни одна больше не называла «Альму» семейным рестораном.
Мерседес не двигалась.
— У меня нет таких денег, — сказала она.
— Тогда позвони сыну.
Она набрала номер. Альваро не ответил.
Элена тихо произнесла:
— Он у нотариуса. Пытается уйти до приезда банковской службы.
— Не говори так, будто это уже преступление, — прошипела Мерседес.
— Подделка подписи, перевод денег и фиктивная продажа — это не семейная ссора.
Мерседес сжала салфетку. На её пальцах блестели кольца, купленные, как я теперь знала, за счёт «Альмы».
Я оставила Диего принимать оплату и поехала к Кларе. Элена настояла, чтобы ехать вместе.
Квартира находилась на шестом этаже нового дома возле парка. На двери висела медная табличка без фамилии. Клара открыла сразу.
Она оказалась моложе меня лет на десять. На ней было чёрное платье, а под глазами лежали следы бессонной ночи.
— Вы Люсия?
— Да.
— Тогда заходите. У меня мало времени.
В гостиной стоял чемодан. На полу лежали папки и распечатки. На журнальном столике — фотография Альваро рядом с Кларой.
Я не почувствовала ревности. Только усталость.
— Вы та самая женщина?
— Да.
— Вы знали, что он женат?
Клара опустила глаза.
— Знала. Но он сказал, что вы давно живёте отдельно и ресторан принадлежит ему. Я верила, потому что он показывал документы.
— Что изменилось?
Она достала из папки копию договора.
— Я обнаружила, что фирма «Северный берег» не принадлежит Альваро. Её настоящий владелец — мой отец, Рауль Монтальво.
Элена нахмурилась.
— Ваш отец умер два года назад.
— Именно. Но перед смертью он оставил доверительное управление. Альваро получил доступ к фирме через моего дядю. Он обещал мне долю, если я помогу ему получить «Альму».
Клара положила на стол ещё один документ.
— А потом я нашла это.
На листе стояла схема платежей. Деньги из ресторана переводились не только Альваро и Кларе. Часть уходила на счёт её дяди, Виктора Монтальво. Он финансировал долги Альваро, а взамен должен был получить ресторан через фиктивную продажу.
Я почувствовала, как внутри что-то окончательно встало на место.
Мерседес была не главой заговора.
Она была его лицом.
— Почему вы написали мне? — спросила я.
Клара провела пальцем по краю бумаги.
— Потому что Альваро решил избавиться от меня сразу после сделки. Я случайно услышала разговор. Он сказал, что вы подпишете всё, а если нет, вас объявят неуравновешенной и заберут управление через банк.
Элена выдохнула:
— Он готовил и это.
Клара достала последний лист.
Это был черновик заявления, где меня называли неспособной вести бизнес из-за «эмоциональной нестабильности». Внизу стояла подпись Альваро.
Я смотрела на неё и вдруг вспомнила, как он годами говорил: «Ты слишком остро всё воспринимаешь». Он не утешал меня. Он заранее подготавливал объяснение для окружающих.
Телефон завибрировал.
Сообщение пришло от банка: попытка перевода повторена с другого счёта.
— Он не остановится, — сказала Элена.
— Теперь остановится, — ответила я.
Я позвонила Диего и попросила отключить все удалённые доступы к счетам. Затем связалась с нотариусом, у которого находился Альваро. Не для угроз. Мне нужно было, чтобы он услышал всё лично.
Через сорок минут мы снова стояли в кабинете «Альмы».
Альваро вошёл последним. На нём был дорогой костюм, но воротник рубашки перекосился, будто он одевался в спешке. Рядом шёл Виктор Монтальво — высокий мужчина с тростью и лицом, на котором не осталось ни капли прежней уверенности.
Мерседес ждала их у стола.
— Мам, зачем ты привела всех сюда?
— Потому что Люсия разрушает нашу семью.
Я положила перед ним папку.
— Нет. Её разрушил ты.
Он посмотрел на документы.
— Ты ничего не понимаешь.
— Тогда объясни при всех.
Клара вышла из-за моего плеча.
Альваро побледнел.
— Клара?
— Я принесла твоему партнёру копии договоров, — сказала она. — И признание, которое ты подписал, когда обещал мне долю.
Виктор ударил тростью по полу.
— Вы оба идиоты. Мы могли получить ресторан без шума.
Мерседес повернулась к нему.
— Вы говорили, что всё законно.
— Законно? — Виктор усмехнулся. — Ваш сын подделал подпись жены, а вы подтвердили передачу. Что именно вы считали законным?
Эта фраза уничтожила последнюю защиту Мерседес.
Она посмотрела на меня.
— Я не знала, что он подделал подпись.
— Вы знали, что он забирает мои деньги.
— Я думала, он вернёт их.
— А когда?
Она не ответила.
Альваро шагнул ко мне.
— Люсия, я хотел сказать тебе после сделки.
— После того как лишил бы меня ресторана?
— Я был загнан в угол.
— И поэтому толкнул меня под машину.
Он вздрогнул.
Я передала Элене папку.
— Все оригиналы уйдут в банк и нотариальный архив. Но я не стану прятать их за семейными разговорами.
Альваро схватился за край стола.
— Ты отправишь меня в тюрьму?
— Я не решаю, что с тобой сделают. Я решаю, что больше не буду покрывать.
Это была не месть. Я не чувствовала торжества. Только странную пустоту там, где раньше жила надежда, что он однажды посмотрит на меня и поймёт, сколько разрушил.
Мерседес сняла с пальца одно из колец.
— Я продам его и оплачу счёт.
— Остального хватит на твою долю расходов, — сказала я. — Но это не вернёт того, что ты сделала.
Она кивнула. Её лицо стало старше за несколько минут.
Клара отказалась от сделки и передала мне документы своего отца. Виктору пришлось подписать отказ от любых претензий к «Альме», потому что без этого Клара сообщала о его финансовых махинациях. Альваро потерял не только ресторан: банк заблокировал его счета, а компания, ради которой он предал меня, отказалась иметь с ним дело.
Самым неожиданным стало другое.
Элена не ушла.
— Если ты позволишь, я вернусь в бухгалтерию, — сказала она. — Не ради него. Ради того, чтобы «Альма» больше никогда не зависела от чужих подписей.
Я посмотрела на женщину, которая однажды испугалась и спрятала оригинал договора, а потом всё же пришла.
— Вернись завтра.
Она улыбнулась.
На следующий день я сняла со стены старую фотографию, где Альваро стоял рядом со мной на открытии ресторана. На обороте он написал: «Мы построили это вместе».
Я не выбросила снимок.
Я зачеркнула только одно слово.
Вечером Диего принёс мне папку с окончательным отчётом. На первой странице стояла сумма возвращённых средств. Под ней — список тех, кто оплатил свой ужин.
Последней строкой значилось: «Мерседес де ла Вега — кольцо, браслет и часы».
Я закрыла папку и услышала из зала звон бокалов. Новые гости ждали первое блюдо, а на кухне потрескивала корочка хлеба.
Диего спросил:
— Подавать ужин?
Я завязала фартук и ответила:
— Подавай. Сегодня никто не будет есть за чужой счёт.
А на медной мерной ложке, той самой, что в тот день впилась мне в ладонь, осталась тонкая полоска розмарина — запах кухни, которую я отстояла не криком, а собственным именем.
Пропустили начало?




