ЧАСТЬ 4
Нотариус позвонил через три минуты.
Джулиан стоял у стола, сжимая лист так сильно, что бумага покрылась складками. Хлоя плакала у стены. Маркус смотрел на него с усталостью человека, который слишком долго носил чужую тайну.
— Не отвечай, — прошептала Хлоя.
— Если это мой отец, я обязан ответить.
Он включил громкую связь.
— Джулиан, — раздался сухой голос нотариуса. — Совет директоров перенёс заседание на сегодняшний вечер.
— Почему?
— Потому что ваш отец узнал о переводах из семейного фонда.
Джулиан посмотрел на Хлою.
— Это были деньги на лечение ребёнка.
— Три платежа ушли на счета, связанные с вашей гостиницей в Берлине. Ещё один — на частного консультанта, который готовил документы о наследовании.
— Отец не может лишить меня компании из-за семейного конфликта.
— Он не лишает вас компании из-за конфликта. Он отзывает доверенность из-за подделанных сведений о наследнике.
В комнате стало тесно от чужого дыхания.
Джулиан медленно поднял голову.
— Я ничего не подделывал.
Хлоя закрыла лицо ладонями.
— Ты просил меня подписать бумаги.
— Я просил подтвердить срок беременности.
— Ты сказал, что без мальчика отец отдаст компанию двоюродному брату.
— Потому что так и было!
— Ты сказал, что Эвелин можно оставить с девочками. Что они не имеют значения.
Слова повисли между нами. Я услышала их не как обвинение, а как точную запись того утра, когда Джулиан впервые показал своё настоящее лицо.
Он повернулся ко мне.
— Эвелин, я ошибся.
— Ошибка — это перепутать дату. Ты годами выбирал удобную ложь.
— Я не знал, что отец всё проверит.
— Вот чего ты боялся. Не боли дочерей. Не моего ухода. Проверки.
Мира протянула мне телефон.
— Пришёл ответ из лаборатории.
Я не открывала сообщение сразу. Нора и Софи ждали в соседней комнате, раскладывая на полу карандаши. Мне хотелось, чтобы хотя бы одна вещь в их жизни не зависела от взрослых, которые превращали детей в доказательства.
— Открой, — сказал Джулиан.
— Это не твой приказ.
Я прочитала результат.
Вероятность отцовства Джулиана Вэнса — ноль процентов.
Хлоя опустилась на стул.
Джулиан не пошевелился.
— Кто отец? — спросил он.
Хлоя долго молчала.
— Маркус, — сказала она.
Маркус прикрыл глаза.
— Я не знал, что она беременна.
Джулиан резко рассмеялся, но смех оборвался.
— Ты разрушила мою семью.
Я посмотрела на него.
— Нет. Я просто не позволила тебе спрятать её под моими дочерьми.
В этот момент дверь открылась, и вошёл пожилой мужчина в тёмном костюме. Отец Джулиана, Ричард Вэнс, держал в руке не трость, а тонкую папку с красной печатью.
— Я слышал достаточно, — сказал он.
Джулиан шагнул к нему.
— Отец, дай мне объяснить.
— Я двадцать лет объяснял себе, почему ты так похож на меня. Сегодня понял, что ошибался.
Ричард положил папку передо мной.
— Эвелин, здесь решение фонда. Деньги, предназначенные для образования Норы и Софи, были заморожены по распоряжению Джулиана. Он хотел перевести их в траст будущего наследника.
Я почувствовала холод в ладонях.
— Он отнял у девочек их счета?
— Не успел. Я остановил перевод утром, когда увидел его подпись.
Джулиан смотрел на отца с ужасом.
— Ты не можешь отдать ей деньги.
— Могу. И отдам. Более того, фонд будет принадлежать твоим дочерям до их совершеннолетия. Управлять им будет Эвелин.
Я не ожидала этого. Даже после всего случившегося внутри меня что-то болезненно сжалось.
— Я не хочу, чтобы девочки были оружием против него.
Ричард кивнул.
— Поэтому это не наказание. Это возвращение того, что он пытался у них забрать.
Джулиан подошёл ко мне. Его дорогие часы царапнули край стола.
— Можно хотя бы поговорить с ними?
— Можно. Но без обещаний, которые ты снова забудешь.
Он вошёл к дочерям один. Через стену я слышала его голос.
— Папа? — спросила Софи. — Ты всё-таки хочешь нашу открытку?
Долгое молчание.
— Да, — сказал Джулиан. — Если ты ещё не выбросила её.
— Я не выбросила. Но там уже нет места для твоего мальчика.
Я закрыла глаза. Нора была старше и понимала больше, чем должна была понимать в девять лет.
— Софи, — тихо сказал Джулиан, — у меня не будет мальчика.
— А мы у тебя будем?
Этот вопрос оказался сильнее любой подписи.
Я вошла в комнату.
Джулиан сидел на корточках перед дочерьми, а открытка лежала у него на коленях. На рисунке Софи теперь виднелись только три фигуры. Она провела ладонью по цветным карандашам и убрала лишний лист.
— Ты можешь быть их отцом, — сказала я. — Но не наследником, не хозяином и не человеком, который приходит только тогда, когда ему что-то нужно.
— Я согласен.
— Тогда начни с правды. Расскажи им, почему ты не хотел ехать с нами.
Он посмотрел на дочерей.
— Потому что я был глупым и думал, что важнее всего фамилия. Я ошибся.
Нора не обняла его. Она просто положила открытку на стол.
— Тогда сохрани её. Но не теряй нас снова.
Джулиан кивнул. На этот раз без улыбки, без торга, без просьбы о выгоде.
Позже мы с дочерьми уезжали из госпиталя на базу. Нора несла свой рюкзак, Софи держала меня за пальцы. В кармане моей служебной сумки лежал медный жетон, а в руке Джулиана осталась детская открытка с тремя фигурками.
У самого выхода Софи обернулась.
— Папа, — крикнула она. — Если хочешь быть на рисунке, не опаздывай.
Джулиан прижал открытку к груди.
— Не опоздаю.
Самолёт ждал нас на полосе. Над ним мигал красный огонь, а в моей папке лежало новое решение фонда — не о наследнике, а о будущем двух девочек, которых однажды попытались вычеркнуть одним предложением.
Софи поправила рюкзак и спросила:
— Мам, мы успеем к ужину?
Я посмотрела на часы и улыбнулась.
— Если твой отец впервые в жизни не перепутает главное с выгодным.
На её открытке под тремя фигурами появилась новая надпись: «Место можно вернуть, но его ещё нужно заслужить».
Пропустили начало?




