ЧАСТЬ 4
Внизу действительно ждали двое.
Сергей увидел их через глазок камеры: невысокий мужчина с кожаной папкой и женщина в бежевом пальто. Они стояли у подъезда так уверенно, будто квартира уже принадлежала им.
Диего рванулся к телефону.
— Не звони им, — сказала Ирина.
— Я должен всё объяснить.
— Ты уже объяснил достаточно.
Мерседес поднялась со стула. Лицо её стало восковым.
— Ты собирался продать квартиру?
Диего не ответил.
Она подошла к нему и ударила ладонью по плечу.
— Ты привёз меня сюда, потому что хотел выселить её и продать жильё?
— Не кричи.
— Ты сказал, что квартира будет нашей!
— Я сказал, что всё решу.
Эта фраза повисла в кухне тяжелее любой угрозы.
Ирина попросила нотариуса прислать подтверждение о попытке подачи документов. Пока сообщение загружалось, отец взял меня за локоть.
— Лаура, ты можешь дышать?
— Могу.
Это было неправдой. Каждое дыхание отдавалось болью в шве, но я не хотела снова становиться женщиной, которой объясняют, что она слишком слаба для собственной жизни.
Диего заметил мой взгляд.
— Я не хотел тебя обмануть, — сказал он.
— Тогда почему подделал подпись?
— Я не подделывал.
Роза тихо кашлянула.
— Я видела, как вы тренировались на листке с её подписью.
Диего повернулся к ней.
— Вы подслушивали?
— Я слышала через открытую дверь. Вы сказали: «После продажи она сама уедет к отцу».
Отец сжал пальцы на спинке стула. Я увидела, как побелели его костяшки.
— Ты собирался отправить мою дочь с двумя детьми ко мне, продав её квартиру и оставив её без денег?
— Я собирался начать всё заново в другой квартире.
— За её деньги, — сказала я.
Ирина положила телефон на стол. На экране было письмо нотариуса: подача документов остановлена, поскольку собственница лично не присутствовала и подпись не совпадала с образцом.
Но это был не единственный удар.
Ирина открыла ещё одно сообщение.
— Лаура, я проверила перевод. За день до твоих родов Диего отправил посреднику задаток. Со своего счёта.
Мерседес посмотрела на сына.
— Ты потратил мои деньги?
— Я верну.
— Ты обещал, что деньги от продажи пойдут на наше жильё!
Он резко повернулся к ней.
— Потому что ты требовала, чтобы я сделал хоть что-нибудь!
— Я требовала, чтобы ты стал мужем, а не хозяином!
В детской заплакала Вера. Альба проснулась следом. Я пошла к ним, но остановилась: Диего тоже сделал шаг.
— Не трогай их, — сказала я.
Он замер посреди коридора.
— Я их отец.
— Тогда начни с того, чтобы не превращать их мать в заложницу.
Ирина объяснила ему условия, которые подготовила: он покидает квартиру в тот же день, его вещи выдаются под опись, общение с дочерьми обсуждается только после консультации специалистов и письменного соглашения. Никаких внезапных визитов. Никаких денег через общую карту. Никаких попыток распоряжаться квартирой.
— Ты хочешь разрушить семью, — сказал Диего.
Я посмотрела на два холодильника.
— Семью разрушил не пустой холодильник. Ты решил, что любовь означает право отнять у меня выбор.
Он опустил глаза на свои руки.
— Я боялся, что никогда не стану главным.
— А я боялась, что после родов не узнаю саму себя. Поэтому молчала три недели и собирала доказательства вместо того, чтобы спорить.
Мерседес вытерла щёку.
— Лаура, я тоже виновата.
— Да.
Она вздрогнула от моей прямоты.
— Но я не знала о продаже.
— Знали о том, что меня хотели лишить денег и работы.
Мерседес кивнула. Потом сняла с холодильника магнит с расписанием кормлений и положила его на стол.
— Я уйду сегодня. И возьму только свои вещи.
— Хорошо, — сказала я.
— Диего пойдёт со мной.
Он резко повернул голову.
— Мама, не начинай.
— Нет, — ответила она. — Это ты начал. А я слишком долго называла это заботой.
Она собрала чемоданы под присмотром Сергея. Из шкафа вернулись мои пальто, книги и фотографии. Детскую шкатулку я поставила рядом с кроватками, но не открыла: внутри лежали браслеты девочек и бирка с датой рождения.
Посредник внизу ждал почти час. Ирина спустилась к нему и вернулась с распиской: задаток возвращён не будет, потому что покупатель получил ложные сведения о праве распоряжения квартирой. Диего прочитал бумагу и сел.
Именно этого он боялся больше всего.
Не моего гнева.
Не отца.
Он потерял деньги, которыми хотел доказать свою власть, и доверие матери, ради которого затеял весь план.
Перед уходом он остановился возле детской.
— Можно мне попрощаться?
Я долго смотрела на него.
— Пять минут. При мне.
Он вошёл. Альба сжимала кулачок, Вера тихо сопела. Диего наклонился над ними, но не коснулся.
— Они такие маленькие, — прошептал он.
— Поэтому взрослые должны быть особенно осторожны с тем, что делают вокруг них.
Он кивнул. На лице у него было не раскаяние из красивых слов, а страх перед последствиями, которые уже нельзя было спрятать за моей усталостью.
— Я подпишу соглашение, — сказал он.
— Подпишешь после того, как его прочитает Ирина.
— А если ты передумаешь насчёт нас?
Я посмотрела на его пальцы. На большом пальце осталась белая полоска от обручального кольца, которое он снял, когда собирался ехать к посреднику.
— Нас больше нет в том виде, в каком ты нас придумал.
Он вышел.
Мерседес задержалась у стола. В руках она держала пакет с дорогими продуктами из второго холодильника.
— Возьми, — сказала она.
Я покачала головой.
— Отнесите соседке Розе. Она помогла мне не остаться одной.
Роза смутилась, но приняла пакет.
Когда они ушли, отец выключил новый холодильник. Сергей аккуратно вынес его в коридор, а Ирина прикрепила к папке последний лист — заявление об отзыве всех разрешений и запрет на любые сделки без моего личного присутствия.
Я взяла Альбу на руки. Вера проснулась и заплакала.
На кухне остался старый холодильник, почти пустой, с четырьмя яйцами и половиной упаковки индейки.
Отец открыл его и сказал:
— Сначала накормим тебя. Потом девочек. А всё остальное решим по порядку.
Я улыбнулась, но не ему, а маленькой бирке в детской шкатулке.
На ней было написано: «Альба — 3:12. Вера — 3:19».
Через час Ирина позвонила и сказала, что нотариус официально остановил сделку. Сергей приклеил на папку новую наклейку: «Только лично». А я впервые за сутки села и поела горячий суп из кастрюли, которую принесла Роза.
Девочки спали рядом.
На дверце холодильника висело расписание кормлений, и теперь в нём не было ни одной строки для чужих правил.
Пропустили начало?




