Восемь месяцев беременности я стояла в зале суда и собственными руками отдавала мужу всё, что мы строили десять лет.
— Оставьте себе дом, машины и деньги, — сказала я, положив ладонь на тяжёлый живот. — Мне нужен только мой ребёнок. И чтобы он был подальше от вас.
В зале окружного суда Мэрион стало так тихо, что я услышала, как у кого-то в третьем ряду щёлкнула застёжка на сумке. Рядом со мной адвокат Марта Кин сжимала папку, обтянутую бордовой тканью. Краешек ткани царапал мне пальцы, но эта боль помогала не расплакаться.
Напротив сидел Габриэль. Его тёмно-синий костюм выглядел безупречно, зато лицо выдавало раздражение. Рядом развалилась Бьянка Шепард — тридцатиоднолетняя женщина, из-за которой он перестал возвращаться домой и начал отменять мои приёмы у врача.
Судья Розалин Барретт подняла очки.
— Миссис Албрайт, вы понимаете, что добровольно отказываетесь от дома, двух автомобилей, совместных счетов и доли в фирме мужа?
— Понимаю.
— Вы уверены?
Я посмотрела на Габриэля. Ещё полгода назад он прикладывал ухо к моему животу. Потом его телефон начал лежать экраном вниз, а от одежды появился чужой сладкий запах — такой, как у Бьянки на волосах.
— Я не хочу ничего, что оплачено ложью, — ответила я. — Я хочу, чтобы мой ребёнок не вырос с мыслью, будто любовь выглядит именно так.
Бьянка тихо рассмеялась.
— Какая благородная жертва, — протянула она. — Или просто понимает, что без Габриэля всё равно ничего не сможет?
— Бьянка, прекрати, — резко сказал он.
— Почему? Она сама отдаёт нам всё.
Слово «нам» ударило сильнее, чем я ожидала. Я почувствовала, как ребёнок толкнулся под ладонью, и заставила себя не согнуться.
Габриэль вскочил.
— Она нестабильна! Эти заявления — попытка уничтожить мою репутацию перед разводом.
— Сядьте, мистер Албрайт, — приказала судья.
Он опустился, но перед этим успел наклониться ко мне.
— Ты пожалеешь, Пенелопа.
— Уже жалею, — прошептала я. — Что слишком долго верила тебе.
Судья закрыла папку с разводом, и я решила, что худшее наконец закончилось. Но Барретт не поставила подпись.
— До вынесения решения есть ещё один вопрос, — сказала она.
Габриэль выпрямился.
Судья взглянула на тяжёлые двери в конце зала.
— Перед началом заседания я обнаружила в коридоре плачущего ребёнка. Девочка сказала, что боится отца и женщины, которую называет злой.
Улыбка Бьянки исчезла.
— Приведите её, — велела судья приставу.
Двери открылись. В зал вошла шестилетняя Дейзи, дочь Габриэля, в выцветшем жёлтом кардигане. Она прижимала к груди потрёпанного плюшевого медведя, у которого отсутствовало левое ухо.
Я поднялась ей навстречу, но Дейзи остановилась, увидев отца.
— Папа сказал, что я не должна рассказывать маме, — прошептала она.
Кресло Габриэля с визгом отъехало назад.
— Дейзи, замолчи!
— Вы не будете перебивать ребёнка, — ударила молотком судья.
Дейзи посмотрела на Бьянку, а потом сунула руку в кармашек медведя. Её пальцы нащупали что-то внутри, и она медленно вытянула маленький пластиковый флакон. Судья протянула руку, чтобы взять его, но в этот момент Габриэль рванулся вперёд…
ЧАСТЬ 2
…и пристав остановил его у самой скамьи.
— Не трогайте ребёнка! — крикнула Марта.
Габриэль застыл, но его глаза были прикованы не к Дейзи, а к флакону в её руке. На этикетке не было названия, только размазанная чёрная полоска. Бьянка побледнела и вцепилась ногтями в край стола.
— Дейзи, отдай это папе, — сказала она слишком ласково.
— Нет, — прошептала девочка.
Судья наклонилась к ней.
— Ты знаешь, что внутри?
Дейзи кивнула. Я почувствовала холод под рёбрами.
— Папа велел мне брать белый порошок из шкафа и сыпать его маме в стакан. Каждый вечер.
В зале кто-то резко вдохнул.
— Зачем? — спросила Барретт.
Дейзи крепче прижала медведя к груди.
— Он сказал, что мама должна всё время спать. А если не уснёт, то… никогда не проснётся.
Я не сразу поняла, что речь обо мне. Последние недели я действительно просыпалась с тяжёлой головой, сухим ртом и металлическим привкусом. Габриэль говорил, что это усталость беременной. Я верила ему, потому что именно он приносил мне воду.
— Это ложь! — выкрикнул он. — Ребёнок напуган и не понимает, что говорит.
— Тогда почему вы узнали флакон? — спросила судья.
Он открыл рот и замолчал. Бьянка резко повернулась к нему.
— Скажи ей, что это лекарство для Дейзи.
— Ты сама велела спрятать его! — сорвалось у него.
Бьянка отшатнулась. В этой короткой фразе разрушилось всё, что они пытались скрыть.
Дейзи заплакала, а я опустилась на колени перед ней, хотя живот тут же болезненно напрягся.
— Ты не виновата, солнышко. Посмотри на меня. Ты больше ничего не должна ему делать.
— Я боялась, — всхлипнула она. — Он сказал, что отправит тебя в больницу и заберёт нашего малыша. Бьянка сказала, что потом мы будем жить в большом доме.
Габриэль сжал кулаки.
— Дейзи, я никогда…
— Ты сказал, что если я расскажу, мама умрёт, — перебила она.
Её голос был тихим, но каждый звук резал зал.
Судья попросила пристава вызвать медицинскую службу и забрать флакон. Марта наклонилась ко мне.
— Пенелопа, вам немедленно нужно обследование.
— Я никуда не уйду без Дейзи.
— Она будет рядом с вами, — сказала Барретт. — Но сначала ответьте: когда это началось?
Дейзи посмотрела на медведя и осторожно оторвала его подкладку. Внутри оказался сложенный вчетверо листок с детскими неровными буквами. Я узнала свой почерк только внизу, где когда-то записала номер токсикологической лаборатории: несколько недель назад я тайно просила проверить странный привкус в воде.
Габриэль увидел листок и бросился к столу.
— Этого документа не должно быть здесь!
Судья подняла глаза.
— Значит, вы знаете, что это?
Он понял, что сказал лишнее, но было поздно. А Дейзи вдруг прошептала:
— Папа говорил, что доктор уже подписал бумагу, будто мама сама хотела умереть…
ЧАСТЬ 3
…В зале повисло тяжёлое молчание.
— Какой доктор? — спросила судья.
Дейзи вытерла нос рукавом.
— Доктор Кроу. Папа водил меня к нему. Он сказал, что мама устала и скоро будет спать очень долго.
Габриэль резко повернулся к Бьянке.
— Ты обещала, что она ничего не вспомнит!
Бьянка отступила, задев стул.
— Не смотри на меня! Ты сказал, что порошок безопасный.
— Он должен был только успокоить её!
Марта вцепилась мне в плечо. Я вспомнила белый налёт на дне стакана, головокружение в ванной и то утро, когда нашла на телефоне незнакомый номер лаборатории. Тогда Габриэль сказал, что я сама всё придумала из-за тревоги.
Пристав вернулся с мужчиной в белом халате. Это был доктор Кроу, мой бывший семейный врач. Его лицо блестело от пота.
— Я не подписывал заключение о самоубийстве, — выдохнул он. — Габриэль принёс мне бланк и требовал поставить подпись. Я отказался.
— Вы лжёте! — закричал Габриэль.
— Тогда почему на вашем столе лежит моя печать? — спросил доктор.
Кроу достал из кармана копию платежного поручения.
— Мне перевели деньги за поддельное медицинское заключение. Я испугался и сохранил копии.
Судья взяла документ. В нём стояла подпись Габриэля, а назначение платежа было написано от руки: «за оформление состояния Пенелопы».
Бьянка закрыла лицо ладонями.
— Он хотел, чтобы после её смерти все решили, будто она не выдержала беременности, — сказала она. — А потом собирался получить ребёнка и выплату по страховке.
Габриэль уставился на неё.
— Ты обещала молчать.
— Ты обещал, что мы получим дом!
Дейзи задрожала. Я обняла её, и под моей ладонью она сжимала медведя так сильно, что его оставшееся ухо вывернулось наружу.
Судья немедленно прекратила заседание и распорядилась передать материалы следователям. Но прежде чем нас вывели в соседнюю комнату, телефон Марты зазвонил.
Она ответила, выслушала несколько секунд и посмотрела на меня.
— Пенелопа, лаборатория подтвердила следы вещества в ваших анализах. Но есть ещё кое-что. Сегодня утром из частной клиники забрали карту вашего будущего ребёнка. Человек предъявил доверенность от вашего имени.
Я посмотрела на Габриэля.
Он уже понял, о чём речь.
— Бьянка, — прошептал он.
Но Бьянка побледнела ещё сильнее.
— Я не забирала карту.
В этот момент из коридора донёсся крик регистратора:
— Мужчина с доверенностью уехал десять минут назад. Он направился в родильное отделение…
Человек с доверенностью уже ехал в родильное отделение…
Я думала, что тайна закончилась в зале суда. Но настоящий план Габриэля только начинал раскрываться.
«Папа всегда стоял рядом».
У меня перехватило дыхание.
👇 Финал истории уже открыт




