ЧАСТЬ 4 — Я спасла безымянного пациента, а его семья потребовала немедленно убрать меня от палаты — и женщина побледнела

ЧАСТЬ 4

Архив горел на третьем этаже старого терминала.

Я поняла это по оранжевому отблеску на мокром асфальте, ещё до того как машина остановилась. Ветер гнал к реке клочья дыма, а над кирпичной стеной уже поднимались языки огня.

Сэмюэл выскочил первым.

— Майя, оставайтесь здесь.

— Там мой брат.

— Поэтому я и прошу вас не входить.

Я побежала следом.

Внутри пахло горелой бумагой, маслом и старой древесиной. Где-то наверху билось разбитое стекло. Сигнализация молчала — кто-то заранее выдернул провода.

— Тоби! — закричала я.

Ответ пришёл из-за металлической двери.

— Майя!

Я бросилась к ней, но Сэмюэл схватил меня за плечо.

— Не трогайте ручку.

Он поднёс к замку складной нож. Между дверью и косяком тянулся тонкий провод.

— Растяжка? — спросила я.

— Сигнализация. Но здесь достаточно дыма, чтобы она стала последней проблемой.

Он перерезал провод. Дверь распахнулась.

Тоби лежал на полу у стеллажа, руки связаны пластиковой стяжкой. Вокруг него чернели папки.

— Ты цел? — спросила я.

— Если не считать того, что меня похитил очень неприятный родственник, да.

Я опустилась рядом и перерезала стяжку краем металлической линейки.

— Где Грант?

— Ушёл минуту назад. Он забрал большую папку и сказал, что Чейз никогда не получит её.

— Какую папку?

Тоби поднял с пола обугленный лист.

— Вот эту. Я успел вытащить одну страницу.

На ней стояла таблица переводов, но внизу была не подпись Гранта. Там значилось имя Вивьен Уитмор.

Я вспомнила её синяк. След пальцев. Нервное движение у папки. Она не просто помогала Гранту. Она пыталась удержать его от чего-то, что сама боялась выпустить наружу.

Сэмюэл посмотрел на потолок.

— Нужно уходить.

Сверху послышался грохот.

Мы выбежали в коридор, когда часть потолка обрушилась за спиной. Тоби кашлял, я закрыла ему рот рукавом, а Сэмюэл повёл нас к лестнице.

На первом этаже нас ждала Вивьен.

Она стояла у выхода без пальто. В руках держала металлическую коробку.

— Отдайте её, — сказала я.

— Вы не понимаете, что внутри.

— Там документы, из-за которых ваш сын чуть не погиб.

— Там документы, из-за которых погиб мой муж.

Огонь отражался в её жемчужинах.

Сэмюэл замер.

— Эдвард умер не от сердечного приступа? — спросил он.

Вивьен прижала коробку к груди.

— Он узнал, что Грант крал деньги. Хотел передать всё Чейзу. В ту ночь Грант подменил ему лекарства.

— И вы молчали? — спросила я.

— Я думала, что смогу защитить Чейза, если сохраню Гранта рядом. Я ошиблась.

— Вы отправили Чейза на ту дорогу.

— Я сказала Гранту только напугать его. Но потом увидела, как он проверяет тормоза, и всё равно промолчала.

Она протянула коробку мне.

— Внутри признание Эдварда и распоряжение фонда. Чейз хотел передать его не совету, а вам.

— Мне?

— Он узнал о вашем брате. Вы однажды написали в больницу письмо с просьбой принять Тоби на бесплатную программу. Чейз был в совете фонда и увидел его. Он собирался оплатить обучение, но без фамилии Уитмор, чтобы вы не чувствовали себя обязанной.

Я смотрела на коробку и не могла вдохнуть.

Чейз знал меня ещё до аварии.

Не лично. Но знал, что я делаю ночные смены, что прячу счета под сахарницей, что упрямо отказываюсь просить помощи.

— Где Грант? — спросила я.

Вивьен опустила взгляд.

— В машине у восточных ворот.

Тоби схватил меня за руку.

— Тогда надо уходить.

Но я услышала мотор.

Чёрный автомобиль рванул с места. Сэмюэл бросился к служебному пикапу и включил фары. Мы побежали следом, а Вивьен осталась у горящего входа.

— Поезжайте! — крикнула она. — Я задержу пожарных и скажу им всё!

На мосту автомобиль Гранта резко остановился. Он выскочил, держа папку под курткой.

— Ещё шаг — и я брошу это в реку, — крикнул он.

Я вышла из машины.

— Там нет того, что спасёт тебя.

— Ты ничего не понимаешь, медсестра.

— Зато понимаю, что ты оставил моего брата в огне.

Грант вздрогнул.

Тоби поднял обугленный лист.

— И понимаю цифры. Ты украл больше двадцати миллионов.

— Это деньги семьи!

— Нет, — сказал Сэмюэл. — Это деньги рабочих, которым ты не выплатил пенсии.

Грант отступил к перилам. Под мостом ревела чёрная вода.

— Чейз всё равно не станет председателем. Он ничего не помнит.

— Помнит, — ответила я.

Позади нас раздался голос Вивьен:

— Он помнит достаточно.

Она приехала на другой машине. На её пальто уже оседала сажа.

Грант повернулся к ней.

— Ты обещала уничтожить коробку.

— Я слишком долго уничтожала чужую жизнь.

— Мама…

— Не называй меня так.

Именно тогда он сделал ошибку. Он бросился не к машине, а к Сэмюэлу, пытаясь вырвать бухгалтерскую книгу. Сэмюэл отступил, и папка Гранта упала на мокрый мост. Листы разлетелись по дороге.

Один из них прилип к моему ботинку.

Внизу стояла дата аварии и подпись Гранта.

Не признание. Расчёт.

Он заранее записал, сколько получит после смерти Чейза.

К утру Чейз уже сидел в палате, хотя врач ругался из-за каждого движения. На его столе лежали металлическая коробка, бухгалтерская книга и мои часы — те самые, которые я сняла с его запястья перед операцией.

— Я думал, ты уедешь, — сказал он.

— Я думала об этом.

— И почему не уехала?

— Потому что Тоби жив. А ты всё ещё должен мне объяснение.

Он посмотрел на часы.

— Внутри крышки была карточка с номером фонда. Я оставил её там после того, как написал твоё имя. Хотел, чтобы ты получила помощь, даже если со мной что-то случится.

— Ты даже не знал меня.

— Знал достаточно, чтобы понять: ты откажешься, если узнаешь, кто платит.

Я положила часы перед ним.

— Оплати обучение Тоби из фонда. Не мне. Не за спасение. Пусть это будет его стипендия, открытая для всех детей работников больницы.

Чейз кивнул.

— Сделаю.

— И не подписывай бумаги один.

— Это медицинская рекомендация?

— Семейная.

Он усмехнулся, но улыбка быстро исчезла.

Вивьен вошла без адвокатов. На её лице не было прежней гладкой уверенности. В руке она держала заявление о снятии с себя полномочий в фонде.

— Я передала документы совету, — сказала она. — Гранта больше не допустят к счетам. Я тоже ухожу.

Чейз долго смотрел на неё.

— Почему ты не сказала мне про отца?

— Потому что после его смерти ты был единственным, что у меня осталось.

— Я был не твоей собственностью.

— Знаю. Просто поняла это слишком поздно.

Он отвернулся к часам.

— Я не могу назвать тебя мамой.

— Я не прошу.

— Но можешь помочь Сэмюэлу вернуть деньги рабочим.

Вивьен кивнула.

— Помогу.

Она вышла, а Чейз посмотрел на меня.

— Ты ведь понимаешь, что теперь вся моя семья будет ненавидеть тебя?

— Уже ненавидела.

— Тогда почему ты не боишься?

Я взяла металлическую крышку часов и осторожно вставила её на место. Красный поезд снова оказался под стеклом. Стрелки продолжали идти.

— Боюсь, — сказала я. — Просто у меня сегодня слишком много дел.

Чейз рассмеялся и поморщился от боли.

А в коридоре Тоби спорил с доктором Кином, доказывая, что пациенту положен не только покой, но и нормальный ужин.

Я услышала знакомое тиканье и поняла: теперь этот звук был не обещанием чужой смерти, а просьбой успеть к тем, кто ещё ждал помощи.

— Майя, — позвал Чейз.

— Что?

— Не уходи далеко.

Я посмотрела на часы с красным поездом.

— Тогда учись говорить это без приказа.

Оцените статью