ЧАСТЬ 4 — Я остановила выписку семилетней девочки после её шёпота, и женщина у палаты вдруг перестала улыбаться

ЧАСТЬ 4

Я забрала телефон у Даниэля не потому, что хотела вмешаться, а потому, что увидела, как его пальцы начали дрожать.
— Назовите банку моё имя, — сказала я. — Пусть немедленно приостановят операцию.
На другом конце ответили, что перевод уже ушёл, но банк-получатель ещё не подтвердил его.
— Сумма?
Даниэль закрыл глаза.
— Сто восемьдесят тысяч.
Рената стояла у стены. На её кремовом плаще осталась белая пыль от горшка, когда она задела подоконник.
— Это не я, — сказала она.
— Ты только что призналась, что отравляла Софию, — ответил Даниэль. — Почему я должен верить остальному?
— Потому что я не смогла бы перевести деньги без твоего кода.
Он резко повернулся ко мне.
— Код знала только она.
В палате за стеклом София лежала под капельницей. Её маленькая рука исчезала в белой повязке, а жираф с разорванным ухом сидел рядом на стуле.
Я позвала заведующую отделением. Через несколько минут в кабинете собрались токсиколог, представитель банка и Оскар.
Рената потребовала уйти.
— Вы не имеете права держать меня здесь.
— Никто вас не держит, — сказала я. — Но пока вы стоите рядом с ребёнком, к ней вас не подпустят.
— Я имею право быть её семьёй.
Даниэль посмотрел на неё.
— Семья не считает, сколько стоит смерть ребёнка.
Её лицо исказилось.
— Ты ничего не понимаешь! Я два года жила в вашем доме, лечила твою дочь, возила её по врачам, терпела твои ночные кошмары. Ты всё время сравнивал меня с погибшей женой. София была единственным способом, чтобы ты остался.
— Поэтому ты сделала её больной?
— Я начала с маленьких доз. Хотела, чтобы вы боялись потерять меня. Потом ты оформил доверенность, потому что я сказала, что нужно оплатить лечение. Я не думала, что всё зайдёт так далеко.
Токсиколог медленно положил на стол заключение.
— В образце обнаружена концентрация, которая не могла попасть туда случайно. Кроме того, в домашнем шкафу найден второй флакон.
Даниэль достал связку ключей.
— Она открывает кухонный шкаф?
Рената отвернулась.
Оскар вдруг сказал:
— В шкафу был не только флакон.
Он вынул из пакета маленькую жестяную коробку. Внутри лежали распечатки банковских операций, копия страхового договора и лист с расписанием визитов Софии к врачам.
На полях Рената отмечала дни и дозы.
Даниэль взял лист, но не смог дочитать.
— Зачем ты записывала это?
— Чтобы не ошибиться, — ответила она.
Эта фраза оказалась страшнее любого крика.
София за стеклом закашлялась. Я бросилась к ней, проверила дыхание и позвала медсестру. Девочка открыла глаза.
— Папа здесь?
— Здесь.
— Он сердится?
— Он рядом.
Даниэль вошёл, опустился возле кровати и осторожно коснулся её пальцев.
— Я больше не дам никому заставлять тебя пить то, чего ты не хочешь.
— Даже если это витамины?
— Даже тогда.
София посмотрела на меня.
— А растение вылечится?
Я честно ответила:
— Нет. Но оно помогло нам понять, что происходит.
Рената услышала это и вдруг достала из кармана маленький конверт.
— Там ещё кое-что, — сказала она.
Даниэль не подошёл.
— Что?
— Моя переписка с человеком, который подсказал, как оформить доверенность. Я думала, он помогает мне. Но он забрал половину денег ещё до перевода.
Заведующая вызвала финансовую службу, а банк успел задержать операцию. Оказалось, Рената действовала не одна: её знакомый бывший консультант по страхованию подделал часть документов и убедил её, что смерть Софии можно представить как осложнение неизвестной болезни.
Рената потеряла не только деньги. Человек, ради которого она всё начала, прислал ей сообщение, что больше не знает её и требует молчать. Она поверила ему, когда он обещал избавить её от долгов. Он использовал её так же, как она использовала Даниэля.
Но это не сделало её поступок меньше.
Пока специалисты оформляли документы и готовили лечение, Рената попросила поговорить с Даниэлем.
— Пять минут, — сказала я. — И только при открытой двери.
Она села напротив него. Между ними лежал флакон в прозрачном пакете.
— Я могу всё объяснить, — сказала она.
— Объяснение я уже услышал.
— Я боялась остаться никем.
— Поэтому решила, что София должна исчезнуть?
Рената заплакала.
— Я не хотела её убивать.
— Ты отмечала дозы на листе.
Она посмотрела на свои руки.
— Я хотела, чтобы она болела достаточно долго. Чтобы ты не мог представить жизнь без меня.
Даниэль встал.
— Ты ошиблась. Я представлял жизнь без тебя каждый день, когда сидел у её кровати.
Рената закрыла лицо ладонями.
— Передай Софии, что я не хотела её смерти.
— Она услышит от меня только правду, — ответил он. — И решать, что делать с этим, будет не ты.
После разговора Ренату увели сотрудники службы защиты детей. Она не сопротивлялась, но у самого выхода остановилась.
— Даниэль, — позвала она.
Он не обернулся.
— Я любила тебя.
— Тогда надо было оставить Софию в живых не ради денег, а ради неё самой.
Рената опустила голову и ушла.
София провела в больнице ещё долго, пока врачи выводили яд и следили за почками. Даниэль отменил свадьбу, вернул банку все доверенности и сам написал заявление о мошенничестве. Он не просил меня скрыть правду от дочери, но попросил говорить с ней простыми словами.
Я оставила ему копию заключения и фотографию чёрного растения.
— Зачем фотографию? — спросил он.
— Чтобы никто больше не говорил, что вам всё показалось.
Через несколько дней София попросила вынести горшок из палаты. Я хотела выбросить его, но она покачала головой.
— Нет. Пусть папа посадит туда новую землю.
— Почему?
Она погладила жирафа по разорванному уху.
— Потому что это растение не смогло говорить. А я смогла.
Даниэль принёс новый горшок, но старую почерневшую землю мы не тронули. Она осталась в лаборатории рядом с флаконом и листом, где Рената считала дозы.
А перед выпиской София сама взяла ручку и зачеркнула слово «витамины» в своей медицинской карте.
— Напишите «капли, которые я не выпила», — попросила она.
Я записала именно так.
Когда девочка прижала к груди своего жирафа, за стеклом больничной лаборатории чёрные листья тихо осыпались на белую бумагу.

Пропустили начало?

← Читать историю с первой части

Оцените статью