ЧАСТЬ 4
Я не успела спросить, на чьё имя, потому что связь оборвалась.
На несколько секунд я осталась посреди зала, среди свечей, белых роз и гостей, которые ещё недавно улыбались в объектив. Теперь каждый смотрел на меня так, будто я принесла сюда не семейный альбом, а пожар.
Диего сделал шаг ко мне.
— Мама, поехали в банк. Мы всё объясним.
— Мы?
Он сглотнул.
— Я не хотел, чтобы так вышло.
— Но хотел, чтобы вышло именно так. Красивый зал, чужой тост и моя квартира в залоге.
Валерия стояла возле стола жениха, сжимая букет. Белые лепестки прилипли к её перчатке.
— Диего, скажи, что это неправда, — попросила она.
— Я всё исправлю.
— Ты уже исправил. Моему отцу ты показал одну семью, а мне — другую.
Роберто молча смотрел на бумаги. Его лицо стало тяжёлым, почти старым. Он достал телефон и набрал номер.
— Мартинес, останови оформление кредита. Немедленно. И проверь все переводы Диего.
Сын рванулся к нему.
— Вы не имеете права!
— Это мои деньги, — ответил Роберто. — А вот квартира твоей матери никогда твоей не была.
В зале зашептались. Кто-то поставил бокал на край стола, и тот опрокинулся на белую скатерть. Вино растеклось между карточками имён.
Я посмотрела на главную табличку. Диего. Валерия. Роберто. Ирина.
Моего имени там не было, но именно из-за моего имени все сегодня собрались.
Телефон снова зазвонил. На этот раз я успела ответить.
— Госпожа Кармен, это нотариус Эстебан. Мы обнаружили заявление о продаже вашей квартиры. Оно подано три дня назад.
— Кто его принёс?
— Ваш сын. Но есть ещё одна странность. К заявлению приложено свидетельство о вашем согласии, заверенное в нотариальной конторе, которая закрылась два года назад.
Я закрыла глаза.
Вот чего хотел Диего. Не просто заставить меня уступить. Он рассчитывал, что я испугаюсь скандала, поверю ему и подпишу настоящие бумаги задним числом. А если не соглашусь, поддельное согласие уже должно было открыть ему путь к продаже.
— Эстебан, сохраните всё. Я приеду.
— Я уже вызвал специалиста по почерку и заблокировал операцию. Но вам придётся решить ещё один вопрос.
— Какой?
— Деньги с кредитного счёта сегодня перевели на счёт мастерской Роберто. Частично их уже сняли.
Я медленно повернулась к Роберто.
— Ваш зять использовал мою квартиру, чтобы спасти ваш бизнес.
Он побледнел.
Диего покачал головой.
— Это не так. Папа Валерии сам сказал, что поможет. Он знал про квартиру.
— Я знал, что твоя мать даст деньги, — жёстко ответил Роберто. — Но я не знал, что ты подделаешь документы. И я не знал, что ты переведёшь кредит на мой счёт.
Валерия посмотрела на отца.
— Ты действительно получил деньги?
Роберто долго молчал. Потом достал из кармана связку ключей от автомобиля и положил её на стол.
— Получил. Диего сказал, что это семейный взнос. Я поверил, потому что хотел закрыть долги мастерской до проверки налоговой.
Вот это было неожиданно. Диего не придумал всё один, но и Роберто не был невинной жертвой. Он взял деньги, не задавая вопросов, потому что ему было удобно считать их подарком бедной родственницы.
— Я верну их, — сказал он.
— Чем?
Роберто посмотрел на зал, на украшения, на огромный торт и на стол, за которым сидели его друзья.
— Продам мастерскую.
Валерия резко повернулась к нему.
— Ты хотел купить нам дом, а теперь продаёшь всё ради этой лжи?
— Я хотел купить тебе уверенность, — тихо сказал Роберто. — Но купил унижение для другой женщины.
Диего схватил Валерию за плечо.
— Ты не можешь отменить свадьбу из-за одной ошибки.
Она освободила руку.
— Это не ошибка. Ошибка — забыть кольца. Ошибка — перепутать дату. Ты месяцами строил жизнь на моей матери и лгал мне каждый день.
— Я сделал это ради нас!
— Нет, — ответила Валерия. — Ты сделал это ради того, чтобы твой тесть считал тебя достойным.
Она сняла кольцо, которое ещё не успела надеть на церемонии, и положила его рядом с мокрой карточкой.
Я увидела, как Диего посмотрел на кольцо. В его взгляде мелькнул настоящий страх, но не за меня. Он понял, что теряет не только невесту, но и машину, дом, деньги, уважение, которое пытался купить моей квартирой.
Кристина подошла ко мне и протянула коробку.
— Я нашла ваш альбом. Диего его не открыл.
Картон был помят, атласная лента распустилась. Я сняла крышку. На первой странице была фотография семилетнего Диего: выбитое колено, огромные очки и ладонь Артуро на его плече.
Сын увидел снимок.
— Мама…
— Не называй меня так, если собираешься снова просить квартиру.
Он опустился на стул, который стоял у края сцены. Тот самый стул, на который меня не посадили.
— Я боялся, — сказал он. — Роберто всё время повторял, что я никто. Что у меня нет дома, денег, семьи, которую можно уважать. Я хотел стать для Валерии кем-то.
— Поэтому решил сделать из меня залог?
Он закрыл лицо руками.
— Я думал, ты подпишешь.
— Я отказалась.
— Я думал, ты передумаешь из-за свадьбы.
— А когда не передумала, ты спрятал меня у кухни.
Диего посмотрел на меня. На его губах дрожал тот же мальчик, которого я когда-то провожала в школу, но передо мной уже стоял взрослый человек, выбравший ложь несколько раз подряд.
— Что теперь будет? — спросил он.
Я положила альбом на стол.
— Банк заблокировал продажу. Нотариус передаст документы специалистам. Ты вернёшь каждый рубль, который взял. Роберто продаст мастерскую и вернёт кредит, если это потребуется. А Валерия сама решит, хочет ли она связывать с тобой жизнь.
— Ты отдашь меня им?
— Я не владею тобой, Диего. И больше не буду прикрывать твои решения.
Я сказала это не для мести. Просто впервые за весь день произнесла правду без попытки смягчить её, чтобы сыну было удобнее.
Валерия подошла ко мне.
— Мне очень жаль, госпожа Кармен.
— Зови меня Кармен.
— Я знала, что он просил вас о квартире. Но думала, вы всё-таки согласитесь. Я тоже молчала.
— Ты не подделывала мою подпись.
— Но позволила ему надеяться, что вы уступите. Мне стыдно.
Я кивнула. Иногда извинение не возвращает прежнюю близость, но хотя бы перестаёт добавлять к ране новую ложь.
Роберто подошёл последним.
— Я продам мастерскую, чтобы покрыть деньги, которые получил. Но если банк потребует больше, я лично отвечу.
— Не ради меня, — сказала я. — Ради той подписи, которую вы не проверили.
— Ради неё тоже.
Он посмотрел на Диего.
— А ты больше не войдёшь в мою компанию.
Диего вздрогнул.
— Ты увольняешь меня в день свадьбы?
— Нет. Я увольняю человека, который украл доверие у женщины и назвал это семейным планом.
Церемония не состоялась. Гости уезжали маленькими группами, унося нетронутые коробочки с миндальными конфетами. Торт остался на своём месте, украшенный двумя сахарными фигурами, которые смотрели друг на друга так, будто ничего не знали.
Я не забрала деньги за праздник. Организатор вернула мне часть суммы, фотограф отказался от оплаты, а Кристина настояла, чтобы я забрала весь оставшийся ужин для работников клиники. Я согласилась.
В тот же вечер я отвезла альбом домой. Поставила его на стол и открыла последнюю страницу. Там была фотография, которую я приклеила внизу: Диего спит на моём плече в день похорон Артуро, а я смотрю не в объектив, а на него.
Под снимком я написала: «Мы справимся».
Я долго держала ручку над этой фразой, а потом аккуратно зачеркнула только одно слово.
Не «мы».
«Я справлюсь».
Утром Кристина позвонила и сказала, что Диего пришёл в ресторан за коробками. Он не стал требовать альбом. Только попросил передать мне одну вещь.
Я открыла пакет и увидела свадебную карточку с его именем. На обороте он написал: «Я не заслужил твоего прощения. Но верну всё, что взял».
Я не ответила.
Не потому, что хотела наказать его молчанием. Просто некоторые обещания должны сначала пережить подпись, банк и настоящий срок, а не красивый тост.
Через неделю я пришла в клинику и принесла коллегам оставшиеся коробочки с конфетами. До обеда они исчезли со стола. А коробку с альбомом я взяла с собой в кабинет.
На первой странице всё ещё улыбался мальчик с разбитым коленом.
На последней — стояла моя новая надпись.
«Я справлюсь».
И под ней, среди сахарной пудры, лежала карточка с именем жениха — перечёркнутая не мной.




