Я приехала лечить самого опасного человека Чикаго, но после одного взгляда на его спину охранник побледнел

Четыре медсестры сбежали из пентхауса до полуночи, а пятая уже запихивала бинты в сумку, когда охранник предупредил меня: Габриэль Моретти может убить меня сразу после пробуждения.

— У вас пять минут, чтобы уйти, пока он не очнулся, — сказал мужчина с перебитым носом.

Он стоял у панорамного окна в безупречном чёрном костюме, и одна его рука всё время оставалась под пиджаком. Внизу, на пятьдесят восьмом этаже, Чикаго мерцал холодными огнями.

Я продолжала мыть руки.

Рядом бывшая медсестра торопливо складывала в сумку марлю, шприцы и упаковку перчаток.

— Последняя продержалась девять часов, — сказал охранник. — Предыдущая — шесть. Моретти швырнул лампу в окно только потому, что она коснулась его плеча.

Женщина оглядела меня с жалостью.

— Оставьте её. Может, ей повезёт больше.

— Как его температура? — спросила я.

Охранник моргнул.

— Простите?

— Температура Габриэля Моретти.

— Тридцать девять и восемь.

— Давно?

— С сегодняшнего дня.

— И вы не отправили его в больницу?

Он усмехнулся без радости.

— Вы знаете, кто он?

— Я знаю, что он пациент с высокой температурой.

— Он Габриэль Моретти.

— Тогда Габриэль Моретти — пациент с высокой температурой.

Мужчина наконец посмотрел на меня внимательно.

— Лука Ферраро, начальник охраны, — представился он.

— Марина Орлова. Медсестра.

— Он не поедет в больницу.

— Тогда умрёт здесь, с прекрасным видом на город.

Три недели назад Габриэля застрелили возле закрытого ресторана. По документам, пуля прошла около левого плеча и не задела кость. Но потом у него начали слабеть ноги, появилась спутанность сознания, а сегодня — лихорадка.

Из спальни донёсся глухой стон.

Лука напрягся.

— Он просыпается.

Я успела только проверить кислородный баллон, когда Габриэль резко открыл глаза. В жизни я не встречала человека, который выглядел бы одновременно настолько сильным и настолько больным. Его широкие плечи блестели от пота, костяшки пальцев были покрыты шрамами, а лицо стало почти пепельным.

Он схватил меня за запястье.

Пальцы сомкнулись так, что кожу обожгло болью.

Лука шагнул вперёд.

— Не вмешивайтесь, — резко сказала я.

— Кто тебя послал? — процедил Габриэль.

— Моё агентство.

— Кто именно?

— Частный уход «Средний Запад».

— Ты врёшь.

— А вы бредите.

Он сжал руку сильнее.

— От тебя пахнет антисептиком.

— Я медсестра. Было бы странно, если бы от меня пахло бензином.

На мгновение в его глазах мелькнуло недоумение. Я воспользовалась паузой.

— Пульс около ста сорока. Кислорода не хватает. Температура лишила вас рассудка. Вы можете сломать мне руку или дать десять минут, чтобы понять, почему вы умираете.

Он отпустил меня.

Лука уставился на него.

— Он никогда не отпускает первым.

— Все отпускают, когда понимают цену упрямства.

Я надела датчик на палец Габриэля. Показатель кислорода был опасно низким.

— Болит где-то ещё?

Он скривился и прошептал:

— Спина.

— Плечо?

— Ниже.

Лука отвернулся.

— Он жалуется на это после операции.

— Какой операции?

— В частной клинике удаляли осколок.

Я вспомнила медицинское заключение. Там было написано: «Пуля прошла насквозь».

— В отчёте нет осколка.

Лука замолчал.

Я осторожно отвела простыню.

— Поверните его на бок.

— Нет, — сказал Лука.

— Почему?

Ни один из них не ответил.

Тогда я сама просунула руку под плечо Габриэля. Он застонал, а его взгляд впервые наполнился не яростью, а страхом.

Под лопаткой я увидела свежие швы. Но это был не след от пули. Разрез находился слишком низко и был спрятан так, словно его делали именно для того, чтобы никто не заметил.

У меня похолодели пальцы.

— Лука, — позвала я.

Его лицо изменилось.

— Что вы нашли?

Габриэль открыл глаза.

И тихо произнёс имя, от которого охранник отступил к стене:

— Винсент…

Я потянулась к папке с его медицинскими документами, но в этот момент дверь спальни начала медленно открываться…

ЧАСТЬ 2

…На пороге стоял молодой человек в дорогом пальто. В руке он держал кожаный футляр, а на лице — вежливую улыбку человека, привыкшего входить без разрешения.

— Винсент Моретти, — сказал он. — Я приехал проверить состояние кузена.

Габриэль дёрнулся, но тут же застонал. Я прикрыла свежий разрез ладонью и не отошла от кровати.

— Выйдите, — сказал Лука.

— Я не с вами разговаривал.

— А я не спрашивал вашего разрешения.

Винсент улыбнулся шире.

— Марина, верно? Вам не объяснили, что Габриэль не любит чужих рук на себе?

— Мне объяснили. Ещё объяснили, что вы организовали его операцию.

Улыбка исчезла всего на миг.

— Я спас ему жизнь.

— Тогда почему у него два разреза?

Он перевёл взгляд на спину Габриэля.

— Вы не врач, чтобы делать выводы.

— Но я медсестра, которая умеет отличать пулевую рану от намеренного разреза.

Лука медленно встал между нами.

— Что было внутри второго разреза?

— Осколок, — ответил Винсент. — Доктор Вейл всё объяснит.

— Он сказал, что осколка не было, — возразила я.

Винсент повернул голову.

— Вы разговаривали с доктором Вейлом?

— Пока нет.

Габриэль вдруг вцепился пальцами в простыню.

— Воды, — выдохнул он.

Я наклонилась к нему, но Винсент резко сказал:

— Не давайте ему ничего. Он может захлебнуться.

Я посмотрела на его руки. Он держал футляр слишком крепко. На большом пальце виднелась тонкая порезанная полоска кожи.

— Лука, вызовите врача.

— Уже вызвал.

— Не больницу, — вмешался Винсент.

— Именно больницу, — сказала я.

Винсент шагнул ко мне.

— Вы хотите потерять работу?

— Я хочу, чтобы пациент дожил до утра.

В этот момент Габриэль резко вдохнул. Его тело выгнулось, а монитор зазвенел. Я прижала маску к его лицу и приказала Луке поднять изголовье.

— Уберите её! — крикнул Винсент.

— Отойдите от кровати!

— Он мой кузен!

— А я отвечаю за его дыхание!

Габриэль открыл глаза и посмотрел не на меня, а на Винсента.

— Ты сказал, что это просто осколок.

Винсент замер.

— Так и было.

— Тогда почему ты боишься, что она вызовет врачей?

Лука вытащил телефон.

— Я звоню доктору Вейлу.

Винсент выругался и резко развернулся. Из его футляра выпал металлический ключ с маленькой латунной меткой в форме чайки.

Габриэль увидел его и побледнел.

— Где ты это взял?

Винсент поднял ключ.

— Не знаю, о чём ты.

Но я уже заметила, что на метке выгравирован номер комнаты. Тот же номер стоял на бирке у пакета с хирургическими отходами, который Лука принёс из клиники.

— Лука, откройте пакет, — сказала я.

— Сейчас?

— Сейчас.

Пока он разрезал пломбу, Винсент бросился к нему. Между ними грохнул стул. Габриэль попытался подняться и рухнул обратно, а я увидела, как из раскрытого пакета на ковёр выпал небольшой пластиковый контейнер.

Внутри лежал не осколок.

Лежал тонкий металлический предмет, похожий на иглу, и лист с подписью хирурга.

Лука поднял бумагу, но успел прочитать только несколько слов. Затем его телефон зазвонил.

Он ответил, выслушал собеседника и медленно посмотрел на Габриэля.

— Доктор Вейл исчез из города, — сказал он. — А в клинике только что нашли тело человека, который подписал ваш настоящий протокол…

Винсент рванулся к контейнеру, и тогда Габриэль прошептал:

— Марина, не отдавай ему это…

ЧАСТЬ 3

…Я закрыла контейнер ладонью.

Винсент остановился в полушаге от меня. На его лице уже не осталось вежливости.

— Вы не понимаете, во что вмешались.

— Зато понимаю, что вы пытались убить собственного кузена.

— Не произносите таких слов без доказательств.

Лука развернул лист к свету. Бумага была испачкана кровью, но подпись читалась ясно.

— Здесь указано введение нейротоксина, — сказал он. — Доза рассчитана на постепенный паралич.

Габриэль стиснул зубы.

— Поэтому у меня отказали ноги.

Я осторожно осмотрела шов и металлический предмет.

— Это не игла от операции. Это устройство для введения препарата под кожу. Его оставили рядом с позвоночником.

Винсент качнул головой.

— Невозможно.

— Вы сами сказали, что там был осколок, — напомнила я. — Но осколка не существовало. Вы спрятали устройство под новой раной и ждали, пока яд сделает своё дело.

Лука схватил Винсента за воротник.

— Зачем?

— Отпустите меня!

— Зачем, Винсент?

Габриэль смотрел на кузена, тяжело дыша.

— Отвечай.

Винсент дёрнул подбородком в сторону папки.

— Потому что ты собирался передать дела не мне.

В комнате стало так тихо, что я услышала капли воды в раковине.

— Какие дела? — спросила я.

Винсент засмеялся, но смех вышел сухим.

— Он подписал новое распоряжение. Вся сеть, счета и портовые склады должны были перейти в благотворительный фонд его матери. Мне оставляли только долги.

— Поэтому ты решил медленно его убить? — спросил Лука.

— Я хотел, чтобы он передумал. Я хотел время.

— Доктор Вейл умер из-за этого времени, — сказала я.

Винсент замолчал.

Его глаза выдали всё раньше, чем он успел придумать ответ.

Габриэль повернул голову к Луке.

— Вызови людей из фонда. И нотариуса.

— Сейчас?

— Пока он ещё думает, что может спастись.

Винсент рванулся, но Лука прижал его к стене. Я тем временем начала готовить Габриэля к срочному удалению устройства. Руки у меня дрожали, однако голос оставался ровным.

— Габриэль, будет больно.

— Делай.

— Если вы потеряете сознание, я продолжу без вашего разрешения.

— Я уже понял, что спорить с вами опаснее, чем с пулей.

Через несколько минут устройство оказалось в металлическом лотке. Габриэль задышал свободнее, а цвет начал возвращаться к его лицу.

Но телефон Луки снова зазвонил.

Он выслушал сообщение и посмотрел на меня.

— В клинике нашли ещё один документ. Его подписал сам Габриэль в день операции.

— Я ничего не подписывал, — сказал Габриэль.

Лука побледнел.

— В документе сказано, что в случае вашей смерти право управлять всем получает Винсент.

Винсент неожиданно улыбнулся.

— Вот видите? Даже если вы меня остановите, всё уже оформлено.

Я забрала бумагу у Луки и увидела дату. Подпись действительно была похожа на подпись Габриэля, но рядом стояла печать нотариуса, умершего два года назад.

— Это подделка, — сказала я.

Габриэль посмотрел на печать и нахмурился.

— Нет. Печать настоящая.

— Тогда кто заверил документ?

Лука ответил не сразу. В этот момент из динамика телефона раздался женский голос:

— Я заверила его.

Габриэль сел на кровати, несмотря на боль.

Голос принадлежал его матери, которую все считали погибшей при пожаре семь лет назад…

ФИНАЛЬНАЯ ЧАСТЬ

Габриэль увидел документ матери — и попросил меня остаться…

Главная тайна раскрыла не только преступление Винсента. Она заставила Габриэля взглянуть на собственное имя и решить, что с ним делать дальше.

В финале Габриэль сказал:
«Тогда будете слушать сидя».
И сжал ключ, который открывал самые опасные счета.

😱 УЗНАТЬ, ЧТО ОНИ СКРЫВАЛИ →

👇 Финал истории уже открыт

Оцените статью