ЧАСТЬ 4 — Я смотрела свадьбу сестры по телевизору, пока королевский кортеж не остановился у моего дома — и мать побледнела

ЧАСТЬ 4

Я перечитала сообщение отца дважды.

София подняла глаза.

— Почему я должна остаться?

Отец не ответил сразу. Он смотрел на карту, которую сам прислал, и выглядел старше, чем утром.

— Потому что Вейра не просто спрятал Николаса, — сказал он. — Он сделал тебя частью своей ловушки.

— Я спрятала письмо, а не принца.

— Но именно через тебя он получал сведения о сестре.

У меня похолодели пальцы.

— Какие сведения?

Отец медленно расстегнул воротник рубашки. Под ним висела тонкая медная пластинка на цепочке. На обратной стороне были выгравированы даты и фамилии.

— Пять лет назад Вейра попросил меня сообщать, где служит Елена и когда она возвращается на материк. Он говорил, что защищает королевскую семью от возможного шантажа.

Я смотрела на него, не понимая, как одно признание может вместить столько предательства.

— Ты следил за мной?

— Я думал, что спасаю тебя от опасности.

— И ни разу не спросил, хочу ли я этой защиты.

— Я испугался.

Эти слова не оправдывали его. Но в них не было привычной отцовской строгости. Только человек, который наконец увидел цену собственной покорности.

Король забрал у него карту.

— Где настоящий причал?

— На северной стороне острова. Старый грузовой пирс. Вейра считает, что о нём забыли после шторма.

Я развернула схему.

— Там мелководье. Большой корабль не подойдёт.

— Есть катер, — сказал Адриан. — Рыбацкий, с закрытым мотором. Я возьму двух охранников.

— Нет, — сказала я. — Если Вейра ждёт королевский штурм, он будет смотреть на воду. Мы войдём с суши через водоотводный тоннель.

Марта кивнула.

— Тоннель выходит под маяком. Я видела его во время спасения.

София шагнула ко мне.

— Я иду.

— Ты останешься во дворце.

— Вейра использовал меня, потому что я была удобной. Я хочу хотя бы один раз сделать выбор сама.

— Это не прогулка, София.

— Знаю. Но если Николас услышит мой голос, он поймёт, что письмо не уничтожено. Я сохранила его.

Она достала из внутреннего кармана платья маленький латунный футляр. Крышка была исцарапана, словно её много раз открывали ногтем.

Внутри лежал конверт Николаса.

Я не взяла его.

— Почему ты носила его с собой?

— Потому что каждый раз собиралась вернуть. И каждый раз трусила.

Я посмотрела на её свадебную фату, испачканную воском и пылью. Утром она хотела, чтобы все видели только её. Теперь ей предстояло идти в подземный тоннель ради человека, которого она никогда не встречала.

— Идёшь за мной, — сказала я. — Но делаешь ровно то, что я прикажу.

— Хорошо.

— И если начнётся стрельба, не геройствуешь.

— Это ты всегда говорила мне в детстве.

— Значит, хоть что-то ты запомнила.

Мы добрались до Сан-Тельмо через час. Небо затянули низкие облака, а волны били по чёрным камням. У входа в тоннель я заметила свежую известь на стене: кто-то недавно замазал старую надпись.

Марта провела ладонью по камню.

— Здесь.

Мы вошли внутрь. Воздух пах солью, ржавчиной и керосином. Впереди мерцал свет.

Адриан поднял руку.

Из помещения за стеной донёсся голос Эстебана Вейры:

— Ваше Величество, вы всё-таки привезли капитана.

Король остановился.

— Отпусти моего сына.

— Сначала пусть Елена скажет, что именно она помнит о той ночи.

Я вышла из тени.

— Я помню, что спасла тридцать два человека.

— Не всех, — ответил Вейра.

Он стоял у стола, а за его спиной сидел Николас. Принц был худым, с впалыми щеками, но живым. Его руки связывала широкая кожаная лента.

Рядом лежал пистолет.

— Ты продал координаты судна, — сказала я.

Вейра усмехнулся.

— Я создал кризис, который должен был уничтожить старую династию. Николас выжил случайно. А потом стал слишком опасным.

— Почему не убил его?

— Потому что мёртвый принц — легенда. Живой принц — рычаг.

Король сделал шаг.

— Ты заставил моего врача подписать ложное свидетельство.

— Ваш врач сделал это ради денег. Как и половина людей во дворце.

София вышла рядом со мной.

— А я? Я тоже была твоим рычагом?

Вейра посмотрел на неё с раздражением.

— Ты была дверью, которую не приходилось взламывать.

Эти слова ударили её сильнее пощёчины. Она сжала футляр с письмом.

— Тогда смотри внимательно.

София открыла конверт и протянула лист Николасу.

Вейра резко повернулся к ней. Этого движения я и ждала.

Я бросила на пол металлическую лампу. Комната погрузилась в темноту. Адриан рванулся к брату, Марта перерезала ленту ножом, а я выбила пистолет ногой под стеллаж.

Вейра схватил Софию за плечо.

— Ты понятия не имеешь, что делаешь!

— Имею, — сказала она. — Я наконец перестала делать то, что ты велел.

Я ударила Вейру рукоятью фонаря по запястью. Он упал на колени. Из кармана выпал маленький передатчик.

В динамике раздался голос незнакомого человека:

— Канцлер, докладывайте. Принц уже у вас?

Вейра замер.

Король поднял передатчик.

— Нет, — сказал он. — Принц у меня. А вот ваш канцлер — в моих руках.

В ответ последовала пауза, затем помехи.

Николас смотрел на отца, будто боялся, что тот исчезнет, если моргнуть.

— Я не умер, — прошептал он.

Матео опустился перед ним на колени.

— Я искал тебя каждый день.

— Нет. Ты оплакивал меня по расписанию.

Король вздрогнул.

— Я верил Вейре.

— Поэтому меня похоронили, пока я был жив.

Эти слова разорвали комнату сильнее любого выстрела.

Я помогла Николасу подняться, и он сразу посмотрел на меня.

— Вы помните меня?

— Помню пассажира семь. И то, как ты просил не выключать свет.

Он слабо улыбнулся.

— Я боялся темноты.

— А теперь?

— Теперь я боюсь только снова стать чужой историей.

— Не станешь.

Снаружи послышались моторы. К королю прибыли люди, которым он наконец решился довериться, но среди них был не дворцовый караул, а экипаж моей фрегаты. Я сама вызвала его через старый военный канал, пока мы шли к маяку.

Вейру увезли не в тюремной колонне, а в закрытый военный изолятор на материке. Король отменил все его полномочия, раскрыл счета и передал документы о заговоре независимой комиссии. Те, кто помогал канцлеру, лишились должностей ещё до рассвета.

Но самая трудная встреча ждала нас во дворце.

София сняла фату и положила её на спинку стула. Адриан стоял напротив неё, не касаясь её рук.

— Я не знаю, могу ли продолжать этот брак, — сказал он.

— Я тоже не знаю, — ответила София. — Но теперь это будет решать не Вейра, не моя зависть и не страх перед сестрой.

Адриан посмотрел на меня.

— А вы?

— Я возвращаюсь на службу через два дня.

София вздрогнула.

— Ты уедешь?

— Да.

— После всего этого?

— После всего этого я особенно хорошо понимаю, где моё место.

Она кивнула, и в этом движении не было ни обиды, ни попытки удержать меня.

Я достала из кармана знак маяка и положила его перед ней.

— Ты сказала, что он похож на крышку от бутылки.

— Я была глупой.

— Была. Но не обязана оставаться такой.

София провела пальцем по металлу.

— Письмо останется у тебя?

— Нет. Оно принадлежит Николасу.

Я передала конверт принцу. Он развернул лист, прочитал первые строки и тихо засмеялся сквозь слёзы.

— Я написал, что однажды хочу увидеть человека, который не побоялся нарушить приказ ради незнакомцев.

— Ты увидел.

— Поздно.

— Но увидел.

Через два дня, перед отходом фрегаты, Николас пришёл на причал в сопровождении отца. Он всё ещё двигался медленно, но держал спину прямо. На нём был простой тёмный свитер, а в руках — старый конверт.

— Капитан, — сказал он, — я хочу попросить вас о странной услуге.

— Какой?

— Оставьте меня в списке пассажиров.

Я усмехнулась.

— В каком списке?

— В том, где люди не исчезают, когда кому-то неудобно помнить, что они выжили.

Я взяла журнал спасательной операции и раскрыла страницу, где пять лет назад напротив слов «пассажир семь» стояла пустая строка.

Рядом я вписала его имя.

Николас наклонился над страницей, а София смотрела через его плечо. Потом она достала из кармана знак маяка и прикрепила его к обложке журнала.

Волна ударила в борт.

Медный знак дрогнул на странице, и Николас сказал: «Теперь свет будет помнить нас обоих».

Оцените статью