ЧАСТЬ 4 — Я увидела бывшего у сцены после нашего болезненного разрыва, но мой случайный поцелуй заставил опасного мужчину побледнеть

ЧАСТЬ 4

Маркус Белл поднялся так резко, что его стул ударился о стену.

— Это нелепо, — сказал он. — Девушка пытается спасти компанию, которую уже погубила.

Эдриан бросил на меня короткий взгляд.

— Эвелин, не усугубляй положение. Подпись твоя. Ты сама поставила её семь месяцев назад.

Я посмотрела на лист.

— На странице, которую ты заменил.

По залу прошёл гул.

Представители фонда переглянулись. У дальней стены стоял Люсьен, рядом с Томасом и Меган. Томас держал папку обеими руками, будто она весила больше, чем вся эта башня из стекла и денег.

Маркус усмехнулся.

— Бывший бухгалтер, которого уволили за ошибки? Очень убедительно.

— Меня не увольняли, — сказал Томас. — Я ушёл после того, как обнаружил переводы на счета посредников.

— Вы украли документы.

— Нет. Я сохранил их.

Маркус повернулся к Эдриану.

— Ты обещал, что она придёт одна.

Фраза прозвучала негромко.

Но её услышали все.

Эдриан замер, а Маркус понял, что сказал лишнее. Он попытался отступить, однако было поздно.

Я почувствовала, как под рёбрами поднимается холодная ясность.

— Вы обещали, что я приду одна? — спросила я.

Эдриан резко повернулся ко мне.

— Это вырвано из контекста.

— Тогда объясни контекст.

— Эвелин…

— Ты семь месяцев ждал, пока моя фирма вырастет. Ты использовал мой первый договор как образец подписи. Потом вывел деньги с моего счёта и собирался передать компанию людям, которые даже не посмели прийти сюда лично.

— Я собирался дать тебе долю, — выпалил он. — Ты не понимаешь, сколько стоило удержать всё это от краха!

Я посмотрела на него.

— Удержать что?

Он провёл ладонью по лицу.

— После смерти моего отца осталось больше долгов, чем активов. Маркус предложил сделку. Я должен был привести в систему чистые компании, а твоя фирма была единственной, которой все доверяли. Я хотел вернуть всё потом.

— Потом, — повторила я. — Когда бы ты уже забрал моё имя, мои деньги и мою работу?

— Я не собирался причинять тебе вред.

— Ты семь месяцев наблюдал, как я думаю, что недостаточно хороша для тебя.

Эдриан отвёл глаза.

— Я не мог втянуть тебя.

— Ты втянул меня. Просто решил, что я не заслуживаю знать.

У стола поднялся один из инвесторов фонда.

— Господин Белл, мы приостанавливаем сделку до полного аудита.

— Вы не можете, — рявкнул Маркус. — Контракты уже подписаны.

— Подписаны человеком, который только что подтвердил подмену документов, — ответил инвестор.

Маркус бросился к папке Томаса. Люсьен перехватил его запястье ещё до того, как пальцы коснулись бумаг.

— Не трогайте документы.

— Ты предаёшь собственную семью ради этой женщины?

— Нет, — спокойно ответил Люсьен. — Я прекращаю предательство, которое слишком долго называли семьёй.

Маркус дёрнул рукой.

— Ты не понимаешь, что рухнет вместе со мной.

— Понимаю. Поэтому уже вчера перевёл законные компании под независимое управление.

Эдриан поднял голову.

— Что?

Люсьен посмотрел на него.

— Все счета, которыми ты пользовался через Маркуса, заморожены внутренним советом владельцев. Твои посредники больше не получают ни одного платежа. Ты потерял доступ к деньгам ещё до сегодняшнего собрания.

Лицо Эдриана стало серым.

— Ты не имел права.

— Я имел обязанность.

Маркус рассмеялся, но смех вышел сухим.

— И думаешь, она останется рядом с тобой после этого? Она знает, кто ты такой.

Люсьен не посмотрел на меня.

— Она ничего мне не должна.

Это было неожиданнее всего.

Не обещание. Не попытка удержать. Не красивый жест.

Он просто оставил мне выбор.

Я положила ладонь на стол рядом с документами.

— Меган, позвони в банк. Передай им оригиналы и заявление о приостановке всех операций.

— Уже звоню.

— Томас, ваша дочь больше не будет зависеть от решений Маркуса. Люсьен, вы сможете помочь клинике?

— Да.

— Не из-за меня.

— Не из-за вас. Потому что там работают люди, которых не должны наказывать за чужую жадность.

Томас опустил голову.

— Эвелин, я понимаю, если вы больше никогда не захотите меня видеть.

Я посмотрела на его дрожащую руку.

— Я не забуду, что вы молчали. Но и не забуду, что вы пришли.

Он кивнул, и на глазах у него выступили слёзы.

Эдриан всё ещё стоял у стола.

— Эвелин, пожалуйста.

Я повернулась к нему.

— Что ты хочешь услышать?

— Что между нами осталось хоть что-то настоящее.

Я подумала о нашем первом договоре, о двух годах, когда исправляла его ошибки, о том, как он называл контроль заботой. Потом вспомнила его лицо у двери бухгалтерской комнаты и то, как легко он произнёс: «Ты ещё пожалеешь».

— Настоящим было то, что я любила тебя, — сказала я. — Но это не превращает твою ложь в любовь.

Он закрыл глаза.

Маркус попытался выйти, однако представитель фонда остановил его у прохода.

— Вы никуда не уедете, пока не передадите ключи от архивов.

— Вы не можете удерживать меня.

— Мы можем потребовать вернуть то, что принадлежит фонду.

Это не было эффектным наказанием. Никто не кричал. Никто не хлопал.

Просто Маркус понял, что потерял доступ к системе, которую строил десятилетиями. Эдриан потерял деньги, влияние и единственный чистый бизнес, который мог прикрыть его долги.

А я сохранила своё имя.

Через час мы вышли на погрузочную площадку за зданием. Ветер трепал ленты на ограждении, а внизу гремели контейнеры. Меган держала телефон у уха и спорила с банком. Томас подписывал заявление для независимого аудитора.

Люсьен остановился возле меня.

— Вы понимаете, что теперь обо мне будут говорить ещё больше?

— Что вы опасный человек?

— И это тоже.

— Люди уже говорили.

Он снял с лацкана серебряную булавку-якорь и повертел её между пальцами.

— Я не обещаю, что рядом со мной будет просто.

— Я не ищу простого.

— А чего вы ищете?

Я достала из кармана свой маленький свисток. Он был поцарапан после вчерашней суматохи, но всё ещё блестел на свету.

— Чтобы в следующий раз, когда кто-то начнёт тонуть, он сначала спросил, хочу ли я его вытаскивать.

Люсьен улыбнулся.

— Справедливо.

— И чтобы ужин был обычным. Без закрытого ресторана, охраны у входа и людей, которые исчезают при моём появлении.

— Я могу предложить кафе возле клиники моего брата.

— Там есть свободные столики?

— Всегда один. Для тех, кто приходит без приглашения.

Я посмотрела на него, потом на серебряный якорь в его руке.

— В семь тридцать?

— В семь тридцать.

На площадке зазвонил телефон Эдриана. Он стоял у стеклянной стены, слушал короткие сообщения о заблокированных счетах и смотрел не на меня, а на папку с документами, которая уносила последние остатки его власти.

Я не чувствовала торжества.

Только усталость. И странную лёгкость от того, что мой выбор больше не зависел от его лица.

Люсьен прикрепил булавку-якорь обратно к лацкану.

— Эвелин, вы готовы?

Я сжала в ладони свисток и направилась к машине.

— Да. Но теперь веду я.

Оцените статью