ЧАСТЬ 4 — Я услышал, как невеста пожелала мне смерти, а потом человек у моей палаты произнёс имя дочери — и Маркос побледнел

ЧАСТЬ 4

Я вскочил бы, если бы тело позволило. Вместо этого пальцы вцепились в край кресла, а сломанные рёбра ответили такой болью, что перед глазами потемнело.
— София, где Андрес? — спросил я.
— Внизу. Он ранен.
— Кто рядом с тобой?
В трубке послышался скрип стеклянной двери.
— Карлота. Она говорит, что ты всё ей оставил.
Голос дочери дрогнул, но не сорвался.
— Папа, она врёт?
— Врёт. Слушай меня. Не спорь с ней и не подходи к лестнице.
— Я уже подошла.
У меня похолодели ладони.
— София, отойди от края.
— Она сказала, что мама умерла из-за тебя.
Эта фраза ударила сильнее, чем боль в груди.
Мариана действительно погибла в день родов, но Карлота не могла знать подробностей. Если только не получила доступ к архивам Андреса.
— Дай телефон Карлоте, — сказал я.
— Он у меня, — ответила она.
Её голос был спокойным, почти ласковым.
— Хулиан, ты всегда всё усложнял.
— Ты похитила мою дочь.
— Я забрала то, что принадлежит твоей семье. Ты собирался жениться на мне, а потом оставить мне роль красивой вдовы без права подписи.
— Поэтому решила убить меня?
— Я решила не ждать, пока ты передумаешь.
Маркос спустился с галереи. В руках у него была папка, перевязанная медной лентой. На её корешке стояла дата нашей первой сделки.
— Она не одна, — сказал он. — У нас есть люди возле дома.
Рауль выхватил у него папку, но Маркос толкнул его. Нотариус ударился плечом о фургон.
Я нажал кнопку на телефоне и включил громкую связь.
— Карлота, ты сказала, что всё моё имущество принадлежит твоей семье. Но ты ошиблась в одном.
— В чём?
— В том, что у меня нет семьи.
Я посмотрел на Елену.
Она поняла.
Санитарка достала из кармана фотографию, которую нашла под матрасом. На обороте, кроме угрозы, имелся едва заметный отпечаток печати больницы. Елена не случайно принесла конверт мне. Она успела передать копию главному врачу, пока Маркос искал нас.
— Карлота, — продолжил я, — фотографию Софии сделали в комнате, где на стене висит карта с гербом старой шахты. Такой герб есть только в одном месте: в поместье моего деда.
В трубке стало тихо.
— Ты блефуешь.
— Нет. Ты сама только что подтвердила, что находишься там.
Маркос резко посмотрел на телефон.
Елена открыла дверь гаража, и внутрь ворвался дневной свет. За воротами стояли два автомобиля совета директоров и главный врач больницы. Он держал папку с журналом доступа к палатам.
— Я вызвала их до того, как мы покинули этаж, — сказала Елена. — И отправила им копию фотографии.
Маркос бросился к ней, но Рауль подставил ему ногу. Папка с поддельными бумагами упала на бетон, лента развязалась.
Среди документов лежал лист с настоящей подписью Андреса.
Не признание. Распоряжение о передаче всех его сбережений на содержание Софии в случае своей смерти.
Андрес знал, что может не выжить.
Я взял лист и почувствовал, как злость уступает место тяжёлому стыду. Я спрятал дочь от мира, но оставил её без защиты перед теми, кто умел читать мои тайны.
— Едем в Астурию, — сказал я.
— Вы не выдержите дороги, — возразил врач.
— Тогда пусть меня везут живым или несут.
Путь занял несколько часов. Елена сидела рядом, меняя повязки, а Рауль звонил людям, которым ещё можно было доверять. К вечеру мы подъехали к поместью.
Оранжерея стояла за домом, среди зарослей лаванды. Несколько стёкол были выбиты. На земле лежала медицинская сумка Андреса.
Изнутри донёсся крик.
— Папа!
Я попытался подняться, но Елена удержала меня.
— Сначала послушайте.
Через стекло мы увидели Софию. Она стояла с садовыми ножницами в руке и держала их у лица Карлоты. Андрес лежал возле стола, прижимая ладонь к боку.
— Не подходи! — крикнула София.
Карлота плакала, но слёзы не меняли её лица.
— Она убьёт меня, Хулиан.
— София, положи ножницы.
— Она сказала, что ты бросил маму.
— Это неправда.
Андрес с трудом поднял голову.
— Мариана сама попросила Хулиана скрыть девочку. Она знала, что Карлота следит за её лечением.
Карлота резко обернулась.
— Замолчи!
— Ты подменила её лекарства, — продолжил Андрес. — Но Мариана успела подписать письмо. Я хранил его четырнадцать лет.
Он вытащил из кармана окровавленный сложенный лист.
Я увидел знакомый почерк Марианы.
«Если со мной что-то случится, не отдавай Софию тем, кто захочет купить имя Вега».
София прочитала письмо сама. Затем медленно опустила ножницы.
Карлота рванулась к ней.
Елена первой ворвалась в оранжерею и закрыла собой девочку. Рауль помог Андресу подняться. Карлота осталась посреди разбитого стекла, сжимая край стола.
— Хулиан, я любила тебя, — сказала она.
— Ты любила то, что получишь после меня.
— Я потеряла всё из-за страха.
— Ты потеряла это в тот день, когда решила, что жизнь Софии можно положить на весы.
Маркоса привезли следом. Он увидел Карлоту и попытался отступить.
— Я только выполнял распоряжения.
Рауль поднял поддельные документы.
— Тогда объясните совету, почему на каждом листе одна и та же ошибка в дате.
Маркос посмотрел на папку, потом на стекло под ногами. В ней отражалась его собственная подпись.
В тот же вечер совет отменил все полномочия Карлоты, а счета заблокировали. Главный врач передал материалы следователям, но я не поехал с ними. Мне нужно было остаться рядом с Софией и Андресом.
Цена оказалась выше денег.
Я потерял компанию, которую строил семнадцать лет, потому что отказался подписывать передачу имущества даже ради немедленного освобождения дочери. Позже выяснилось: если бы я поставил подпись, Софию всё равно собирались устранить как единственную наследницу.
Андрес выжил. Он долго не мог смотреть мне в глаза.
— Я должен был сказать тебе правду раньше, — признался он.
— Ты спас её.
— Я спас её слишком поздно.
София сидела рядом, держа письмо матери обеими руками.
— Почему ты прятал меня, папа?
Я сел напротив, хотя каждое движение причиняло боль.
— Потому что боялся потерять тебя.
— И всё равно потерял четырнадцать лет.
Я не стал оправдываться.
— Да.
Она долго смотрела на меня, потом положила письмо на стол.
— Тогда начни с того, что больше ничего не решаешь за меня.
— Хорошо.
— И покажи мне место, где мама оставила это письмо.
Мы пошли к старой комнате Марианы. На стене всё ещё висел потемневший медный колокольчик, которым она звала служанку. София сняла его с крючка и нашла за ним маленькую выемку в штукатурке.
Внутри лежала засохшая веточка лаванды и детская бирка из родильного дома.
На бирке было написано: «София Вега. Мать — Мариана Вега. Отец — Хулиан Вега».
Дочь провела пальцем по своему имени.
— Она знала, что я когда-нибудь это увижу?
— Думаю, да.
София прижала бирку к письму.
— Тогда пусть это будет моим первым документом.
— Первым?
— Да. Остальные мы перепишем правильно.
За стеклом оранжереи Андрес тихо позвал её. София пошла к нему, а я остался у стола, где лежала медная лента Маркоса.
На ней всё ещё виднелись следы его пальцев.
Я не выбросил её.
Передал следователю вместе с папкой.
А письмо Марианы София забрала с собой, прижав к груди рядом с биркой.
У самой оранжереи она обернулась и сказала:
— Папа, завтра покажешь мне место, где ты впервые услышал мой голос.
Я улыбнулся сквозь боль.
— Покажу.
И впервые это обещание не прятало страх — только её имя, написанное рукой матери.

Пропустили начало?

← Читать историю с первой части

Оцените статью