ЧАСТЬ 4
…а Джастину.
Сэмюэл включил громкую связь.
— Господин Маркес, банк получил подтверждение от нотариуса, — произнёс незнакомый голос. — Договор залога остановлен. Также мы нашли заявление о переводе средств со счёта вашего отца.
Джастин медленно повернулся к адвокату.
— Какой перевод?
— Тот, который вы сделали накануне похорон, — ответил Сэмюэл. — Сто восемьдесят тысяч долларов. Вы указали, что это расходы на лечение Кристофера.
— Он просил меня снять деньги.
— Кристофер уже был без сознания.
У Джастина дёрнулась щека. Он посмотрел на дверь, но мужчина в дорогом пальто перегородил ему путь. Теперь я поняла: это был не его помощник, а представитель банка, которого он привёл, чтобы заставить меня отдать документы.
— Вы сказали, что здесь нет ничего важного, — бросил мужчина Джастину.
— Заткнись.
— Вы обещали мне чистую виллу без споров.
— Я сказал, что всё улажу.
Сэмюэл кивнул на приёмник.
— Внутри не только расписка. Там лежит копия банковской выписки и письмо Кристофера. Он заранее отправил оригиналы нотариусу, а копии спрятал там, где Джастин не стал бы искать.
Я провела пальцами по потёртому дереву. Я вспомнила, как Кристофер однажды попросил меня не выбрасывать этот приёмник, хотя тот давно ловил только шорохи.
— Он знал, что сын обманет его? — спросила я.
— Он подозревал, — ответил Сэмюэл. — После смерти вашей дочери Кристофер открыл отдельный счёт на имя Лукаса. Джастин узнал об этом и начал требовать досрочную передачу денег. Кристофер отказал.
Лукас поднял голову.
— А деньги на мою учёбу правда существуют?
Я села рядом с ним и взяла его за руку.
— Да. И твой прадед…
Я осеклась. Кристофер не был ему прадедом по крови, но за последние десять лет стал человеком, который всегда спрашивал о контрольных, лекарствах и футбольных тренировках Лукаса.
— Твой дедушка Кристофер оставил их тебе, — сказала я.
Джастин резко ударил ладонью по столу.
— Он не имел права распоряжаться моим наследством!
— И всё же распорядился, — сказал Сэмюэл.
Тогда Джастин сделал то, чего никто не ожидал. Он достал из внутреннего кармана сложенный лист и бросил его на стол.
— Вот настоящая последняя воля. В ней всё достаётся мне.
Нотариус даже не прикоснулась к бумаге.
— Это копия документа, который Кристофер отменил девять месяцев назад.
— Вы не можете это доказать.
— Можем, — сказала Марта.
Она открыла свою медицинскую тетрадь и перелистнула несколько страниц.
— В день подписания новой воли Кристофер не мог держать перо правой рукой. Но он сам попросил поменять ручку на левую. Я записала это, потому что он сказал: «Елена должна получить возможность выбирать, а не просить».
Марта достала из сумки маленькую коробочку. В ней лежала та самая ручка с утолщённой резиновой насадкой, которой Кристофер подписал документ.
У меня защипало глаза.
— Он готовился к этому один?
— Нет, — ответил Сэмюэл. — Он готовился вместе с вами, просто вы об этом не знали.
Джастин смотрел на ручку, будто она была оружием.
— Я его сын.
— Вы были его сыном и тогда, когда он звал вас по телефону, — сказала я. — Но вы не приезжали.
Он отвернулся.
— У меня была работа.
— У Кристофера была болезнь. И всё равно он находил время спросить, хватит ли Лукасу денег на лекарства.
Несколько секунд никто не двигался.
Потом представитель банка положил перед Джастином папку.
— Вы вернёте переведённые средства добровольно, или мы начнём процедуру взыскания.
Джастин открыл папку и увидел список: сумма, даты, назначения платежей. Там были не только деньги отца, но и средства фонда Лукаса. Он пытался забрать их на следующий день после похорон.
— Я не знал, что это фонд, — сказал он.
— Вы собственноручно написали назначение платежа, — ответил Сэмюэл.
— Я был в отчаянии.
Это была первая честная фраза, которую я услышала от него.
Я посмотрела на его дорогие часы, на пальто, на белую полоску кожи под снятым кольцом. Джастин хотел не просто дом. Он хотел быстро продать виллу, закрыть свои долги и уехать, оставив после себя пустые комнаты и чужие счета. Но Кристофер успел поставить между ним и этим планом подпись.
— Елена, — сказал Сэмюэл, — вы можете потребовать немедленного выселения Джастина из виллы и забрать всё имущество.
Я вспомнила его лицо в кабинете, конверт, ключ, слова про «мой дом». Затем вспомнила Кристофера у камина. Он никогда не говорил о мести. Он говорил о порядке.
— Я не хочу, чтобы вилла стала местом войны, — сказала я. — Пусть Джастин заберёт личные вещи отца, но только то, что будет указано в описи. Никаких картин, документов и вещей Кристофера без моего согласия.
Джастин поднял на меня глаза.
— После всего, что я сделал, ты всё равно оставляешь мне хоть что-то?
— Я оставляю вам вещи вашего отца. Не его доверие.
Он опустил голову.
Лукас тихо спросил:
— А мы вернёмся в виллу?
Я посмотрела на Сэмюэла.
— Если документы чисты.
— Они чисты, — ответил он. — И ещё Кристофер написал, что хочет, чтобы вы открыли теплицу для детей из соседней школы. Там будет учебный сад. Расходы он тоже оплатил заранее.
Я закрыла глаза. Вот чего я не знала: он оставил мне не просто крышу и деньги. Он оставил дело, которое могло продолжить его заботу о других.
Через два дня мы вернулись на виллу вместе с Марой, нотариусом и представителем банка. Джастин пришёл последним. Он держал старый чемодан и не смотрел по сторонам.
У входа я передала ему список вещей.
— Кресло отца тоже? — спросил он.
— Да. Но не записную книжку.
— Почему?
— Потому что в ней его последние распоряжения.
Джастин провёл пальцами по медной застёжке.
— Он правда любил тебя?
Я ответила не сразу.
— Он доверял мне. Иногда это больше любви.
Он кивнул, будто услышал не меня, а отца.
Перед уходом Джастин остановился у кабинета.
— Елена, я не умею исправлять такие вещи.
— Начните с денег Лукаса.
Он достал чековую книжку.
— Я верну всё.
— Не мне. В фонд. И под контролем Сэмюэла.
— Хорошо.
Это не было прощением. Но это был первый поступок, который не требовал от меня верить ему на слово.
В тот же вечер я поставила приёмник на полку в кабинете Кристофера, а рядом положила медальон Лукаса. Из динамика шёл тихий треск, когда я нажала кнопку. Между шумом вдруг прорезалась старая запись радиопередачи, которую Кристофер любил слушать по утрам.
Лукас вошёл с тетрадью.
— Бабушка, а можно я сам подпишу заявку в школу?
Я протянула ему ручку с резиновой насадкой.
— Можно. Только пиши разборчиво.
Он склонился над бумагой. За его плечом на столе лежала записная книжка Кристофера, открытая на последней странице. Там было всего две строки, написанные неровной левой рукой: «Елена знает, как сохранить этот дом. Лукас знает, зачем его сохранять».
Я провела ладонью по странице и услышала, как во дворе заскрипели ворота. Джастин уезжал с чемоданом отца, а теплица ждала первых детей.
Лукас поднял подписанную заявку и улыбнулся.
— Кристофер бы одобрил?
Я посмотрела на медную застёжку его записной книжки.
— Он оставил нам именно это.
Пропустили начало?




