ЧАСТЬ 4
…Я сразу поняла, что Альваро не собирался спасать дядю.
Он собирался уничтожить единственный препарат, который мог вернуть Алехандро здоровье.
— Кто забрал ампулы? — спросила я.
Эрнесто ответил хрипло, будто говорил на ходу:
— Камера у кабинета показывает Беатрис. Она вынесла коробку двадцать минут назад.
Альваро повернулся к матери.
— Ты?
Беатрис сжала ремешок сумочки. На нём остался тёмный след от пальцев, будто она держала его слишком долго.
— Я не уничтожила лекарство.
— Где оно?
— В клинике.
Альваро рванулся к ней, но сотрудники охраны перегородили проход.
Я ожидала, что Беатрис начнёт оправдываться. Она лишь посмотрела на брата и сказала:
— Я спрятала ампулы в машине, чтобы твои люди не нашли их в кабинете.
— Ты помогала ему всё это время!
— Я помогала тебе, пока не поняла, что ты уже решил его убить.
У меня пересохло во рту.
— Почему вы не рассказали раньше?
Беатрис посмотрела на Алехандро.
— Потому что Альваро держал у себя документы моего мужа. Он обещал отправить его в тюрьму за старую финансовую ошибку, если я не дам ключ от сейфа. Я думала, что он хочет только подписать доверенность. Я ошибалась.
Алехандро долго смотрел на сестру.
— Ты каждый день сидела рядом со мной и слушала, как он меня травит.
— Да.
— И молчала.
— Да.
Её признание прозвучало страшнее крика.
Кармен вызвала машину, и мы поехали в клинику. Я держала ладонь Алехандро, пока автомобиль мчался по узкой дороге между кипарисами. Его кожа была холодной, а пальцы всё ещё иногда дёргались от остаточного действия препарата.
Матео спал у меня на коленях. Его жёлтый плед пах молоком и детским шампунем.
— Я не должна была брать его с собой, — сказала я.
— Если бы вы оставили его в комнате, я бы не проснулся, — ответил Алехандро.
— Почему?
Он повернул голову.
— Ритм его дыхания заставил меня бороться. Я услышал его раньше, чем услышал своё сердце.
В клинике Серра попытался пройти в процедурную первым, но Кармен остановила его.
— Вы больше ничего ему не вводите.
— Без меня он умрёт.
— Без вас он едва не умер.
Беатрис достала из сумки металлическую коробку. Внутри лежали две ампулы и инструкция с печатью клиники.
Алехандро успели спасти. Не чудом. Врач, которого привезла Кармен, работал быстро и не отходил от капельницы четыре часа. За это время сотрудники компании заблокировали переводы, а Эрнесто зарегистрировал второе завещание и передал копии попечительскому совету.
Альваро потерял бизнес в тот самый день, когда считал его уже своим.
Ему пришлось вернуть деньги, которые он переводил через подставные фирмы. Доктор Серра лишился лицензии и подписал признание, потому что аптекарь Кармен сохранил все квитанции. Беатрис не избежала последствий: она сама передала ключ, призналась в сокрытии документов и согласилась свидетельствовать против сына.
Но самое неожиданное произошло не с ними.
Через два дня Алехандро попросил меня приехать в его кабинет. Он сидел в кресле, на столе лежали папки, а рядом стояла маленькая коробка с медным замком.
— Здесь деньги для Матео, — сказал он.
Я сразу подняла руку.
— Я не могу принять наследство.
— Это не наследство. Это фонд. Его получают дети сиделок, если их матери проходят обучение и работают официально.
Я посмотрела на документы.
— Почему вы вписали в устав моё имя?
— Потому что вы единственная, кто не попросил меня ничего. Вы попросили только, чтобы ребёнка не трогали.
— Я не юрист.
— Зато знаете, как выглядит страх. А значит, заметите, если его снова принесут в этот дом.
Я хотела рассердиться, но у меня задрожали губы.
— Вы не обязаны покупать мою верность.
— Я и не покупаю. Я предлагаю вам работу. Руководить фондом. С зарплатой, которую нельзя будет отменить одним звонком Альваро.
На столе лежал тот самый лист с фотографией медицинского назначения. Уголок был загнут, и на нём виднелось моё имя, записанное карандашом.
— А если я откажусь?
— Тогда фонд всё равно будет работать. Но мне хотелось бы, чтобы его возглавила женщина, которая в первую ночь не убежала.
Я вспомнила, как Алехандро сжимал пальцы под головой Матео. Как я думала, что это случайный рефлекс. Как боялась открыть ящик и всё же открыла.
— Я соглашусь на испытательный срок, — сказала я.
— На три месяца?
— На один год. И фонд будет помогать не только вашим сотрудникам. Любой сиделке, у которой ребёнок и просроченная аренда.
Алехандро улыбнулся.
— Вы уже торгуетесь.
— Я научилась у вашей семьи.
Он рассмеялся, но тут же закашлялся. Я подала ему воду. Его рука дрогнула, и стакан едва не выскользнул.
В дверях стояла Беатрис.
Она похудела за эти дни и держала в руках не сумочку, а папку с признанием. Без украшений она казалась младше и беспомощнее.
— Я пришла не просить прощения, — сказала она.
Алехандро кивнул.
— Хорошо.
— Я хочу передать фонду долю, которую получила от продажи дома. Это не исправит моего молчания. Но оплатит лечение трёх детей.
Я посмотрела на неё.
— Вы уверены?
— Нет. Но впервые уверена, что деньги не должны снова достаться Альваро.
Алехандро подписал заявление о передаче доли. Беатрис поставила подпись рядом. На этот раз никто не держал его руку и не торопил чернилами.
Когда она ушла, Матео проснулся в коляске. Я подняла его и подошла к кровати.
— Можно? — спросил Алехандро.
Я положила сына ему на грудь.
Матео сонно схватил край его рубашки. Алехандро закрыл глаза, но теперь дыхание оставалось ровным. Он поднял два пальца и легко коснулся ладони ребёнка.
— Вот видите, — прошептал он. — Он снова проверяет, жив ли я.
— Проверяет, не собираетесь ли вы снова притворяться.
— Я больше не буду.
За окном моря не было видно: кабинет выходил на сад, где рабочие меняли табличку на двери фонда. Старую надпись с именем Альваро сняли, а новую ещё не закрепили.
Я смотрела, как Матео дышит на груди человека, которого все уже записали в мёртвые, и вдруг поняла: самое важное завещание лежало не в сейфе.
Оно звучало в ровном детском дыхании и в двух пальцах, которые снова сжались вокруг маленькой ладони.
— Не отпускайте его, Алехандро.
— Не отпущу, Лусия.
Пропустили начало?




