ЧАСТЬ 4 — Я спасла троих детей ночью, но хозяин отеля уволил меня — пока знакомая песня не заставила его побледнеть

ЧАСТЬ 4

— Его зовут Виктор Лесков, — сказала Роса.

Адриан медленно поднялся с пола.

— Мой отец умер шесть лет назад.

— Виктор был его бухгалтером. Он приходил сюда после похорон. Знал о каждом документе, о каждом переводе. Говорил, что помогает мне разобраться с наследством.

— Почему ты мне не сказала?

Роса усмехнулась без радости.

— Потому что ты не отвечал. А потом я решила, что если сыну легче считать меня умершей, пусть хотя бы живет без моего страха.

Телефон снова зазвонил. Адриан включил громкую связь.

— В архиве нашли следы вскрытия, — доложил управляющий. — И еще: Виктор назначил на сегодня встречу с советом директоров. Он утверждает, что вы признали недействительной долю матери и передали ему право распоряжаться старым отелем.

— Я ничего не подписывал.

— Он принес нотариальную копию.

Адриан посмотрел на меня.

— Ксімена, ты можешь остаться с детьми и мамой?

Я скрестила руки.

— Я не ваша няня.

— Я знаю. Поэтому и прошу, а не приказываю.

Эта просьба задела сильнее, чем его ночной приказ об увольнении. Но я все равно ответила:

— Два часа. Потом вы объясните, почему ваши дети спят только на руках у бывшей сотрудницы.

— Договорились.

Он уехал в город, а мы с Росой остались во дворе. Ветер шевелил бумажные ленты на колокольчике. Гаэль спал, прижав щеку к одеялу, Матео посапывал, а Бруно держал мой палец.

— Ты знала, что он мой крестник? — спросила я.

— Знала, что он сын моего Адриана. Когда он был маленьким, ты была единственным ребенком, которого я могла защищать. Твоя мать уехала, а тебя оставила у меня на зиму. Ты не помнила.

— Почему песня?

— Адриан сочинил ее для меня, когда ему было девять. В ней всего четыре ноты, потому что он не умел считать дальше.

Я улыбнулась сквозь слезы.

— Он до сих пор боится, что его бросят.

— А ты заметила это за две ночи.

— Я заметила за одну.

Через час Адриан позвонил. Виктор уже ждал его в старом отеле, где на стене висела выцветшая фотография первого здания. Я слышала голос управляющего, пока мы ехали туда на машине, которую прислал Адриан.

Виктор встретил нас в кабинете. На нем был дорогой костюм, а в руке — папка с красной тесьмой.

— Наконец-то, — сказал он. — Твоя мать дала тебе плохой совет?

Адриан положил на стол жестяную коробку.

— Она дала мне документы, которые ты прятал.

Виктор взглянул на квитанции и усмехнулся.

— Бумаги без силы. Твой отец давно все оформил.

— Тогда зачем ты вчера вскрывал архив?

— Чтобы спасти компанию от твоих ошибок.

— Ты называешь ошибкой мою мать?

Виктор дернулся.

Я увидела, как управляющий достал из шкафа регистрационный журнал. На странице стояла подпись Виктора рядом с записью о выдаче архивной папки. Он забрал ее сам.

— Это ничего не доказывает, — сказал Виктор.

— Доказывает, что ты солгал совету, — ответил Адриан.

— Ты хочешь разрушить все из-за женщины, которая сама позволила тебе уйти?

Адриан сжал кулак, но не ударил его.

— Я ушел из-за твоей лжи.

Виктор побледнел.

Тогда Роса вошла в кабинет. Она держала деревянный свисток, который лежал в коробке.

— А это ты помнишь? — спросила она.

Виктор отвел взгляд.

— Я ничего не помню.

— Ты подарил его Адриану в день, когда забрал первый перевод. Сказал, что мальчику не нужны деньги, если у него есть отец.

Адриан повернулся к нему.

— Ты забирал деньги моей матери, пока говорил мне, что она меня отвергла.

— Я спасал тебя от нищеты!

— Нет. Ты спасал свой доступ к счетам.

Виктор рванулся к папке, но управляющий перехватил ее. Изнутри выпал лист с подписью Адриана. Он посмотрел на него и сразу покачал головой.

— Это не моя подпись.

Роса подошла ближе.

— А вот эта — моя. Я подписала только право на половину старого отеля. Вторую половину оставила сыну, если он когда-нибудь вернется.

Виктор молчал, пока Адриан не развернул последний лист.

На нем стояла дата, имя нотариуса и условие: доля переходила Адриану только вместе с обязательством содержать бесплатную комнату для матерей, чьи дети лечились в отеле после операций. Роса много лет собирала деньги именно на это.

— Ты могла продать всё, — сказал Адриан.

— Могла. Но хотела, чтобы твое богатство однажды стало кому-то спасением, а не стеной.

Он долго смотрел на бумагу.

— Я сделаю это.

— Не говори. Подпиши.

Адриан взял ручку.

Виктор резко рассмеялся.

— Ты отдашь часть компании из-за женщины, которая даже не растила тебя?

Адриан поднял голову.

— Она растила во мне то, что ты пытался украсть.

Роса отвернулась. Ее плечи дрогнули.

Виктор ушел без своей папки. Управляющий передал документы нотариусу, а Адриан отказался возвращаться в квартиру над отелем. Он снял для Росы комнату в тихом доме рядом с клиникой, но она настояла, чтобы сначала он приехал к ней на неделю без водителей, помощников и расписаний.

— И без умных колыбелей, — добавила она.

— Мама, детям нужны технологии.

— Детям нужны родители.

Адриан посмотрел на меня.

— А мне нужна Ксімена.

— Вам нужна помощь. Это разные вещи.

— Тогда я найму помощницу. Не тебя.

Я хотела возразить, но он продолжил:

— Я предложу тебе возглавить комнату для матерей. Ты знаешь, как успокоить ребенка, когда все приборы уже сдались. И ты не боишься сказать мне, что я неправ.

Я посмотрела на Росу. Она кивнула, будто заранее знала мой ответ.

— Я соглашусь, если у этой комнаты будет одно правило.

— Какое?

— Ни одна мать не будет уходить оттуда с мыслью, что ее ребенок мешает чужому комфорту.

Адриан подписал соглашение.

Бруно проснулся у меня на руках и тихо захныкал. Я запела четыре ноты. Матео зашевелился, Гаэль открыл глаза.

Роса достала из кармана тот самый деревянный свисток и протянула его сыну.

— Ты все-таки вернулся, — сказала она.

Адриан прижал свисток к ладони и ответил:

— Я просто слишком долго шел на звук, который сам когда-то придумал.

Оцените статью