ЧАСТЬ 4 — После очередной поездки я проснулась с синяками, а когда спросила мужа, его брат перестал улыбаться

ЧАСТЬ 4

…Я выронила телефон на стол.
Имя матери прозвучало хуже любой угрозы.
Мама умерла шесть лет назад, оставив мне не только квартиру и старые фотографии, но и контрольный пакет компании отца. Именно поэтому Джулиан так настойчиво просил меня «не вникать в бухгалтерию».
Я всегда думала, что он оберегает меня от скучной работы.
Оказывается, он оберегал не меня.
Он оберегал свою схему.

Маркус всё ещё стоял у входа в кафе. На его воротнике блестела капля дождя, хотя до ближайшего навеса было всего несколько шагов.

— Ты слышал его, — сказала я.

Он кивнул.

— Я не знал про твою мать.

— Но знал про воду.

Маркус опустил голову.

— Да.

Ванесса резко встала.

— София, нам нужно забрать документы из камеры хранения до того, как Джулиан поймёт, где они.

— А потом?

— Потом ты решишь, кому их показать.

Я посмотрела на Маркуса.

— Ты поедешь с нами.

Он вздрогнул.

— Зачем?

— Потому что ты единственный, кто может подтвердить, что происходило в машине.

— Джулиан уничтожит меня.

— Он уже решил уничтожить меня.

Камера хранения находилась в старом здании вокзала. В 10:12 мы открыли ячейку ключом Ванессы. Внутри лежала папка с красной печатью, металлическая коробка и конверт, на котором почерком моей матери было написано: «Софии. Открыть, если Джулиан потребует доверенность».

Я не сразу смогла разорвать край.

Внутри оказалось письмо на четырёх страницах.

Мама писала, что незадолго до смерти обнаружила переводы со счетов компании на фирму, связанную с Джулианом. Она не обвинила его сразу, потому что хотела понять, кто ещё участвует в схеме. В конце письма стояла дата, за три месяца до её смерти.

Но подпись была не её.

— Это подделка, — сказала Лидия.

— Откуда ты знаешь?

Она указала на букву «С» в подписи.

— Твоя мать всегда начинала её с нижнего завитка. Здесь линия идёт сверху. Я тридцать лет видела её документы.

В металлической коробке лежал настоящий нотариальный лист. Мама передала свои акции в независимый семейный фонд, а не Джулиану. Получателем фонда была не я.

Я перечитала строку дважды.

Получателем значилась Ванесса Рид.

— Почему ты? — спросила я.

Ванесса побледнела.

— Твоя мать узнала, что я пыталась остановить Джулиана. Она сказала, что если со мной что-то случится, я должна сохранить компанию до твоего возвращения.

— Ты всё это время владела моей долей?

— Нет. Я была хранителем. Но срок передачи истекал сегодня вечером. Джулиан хотел заставить тебя подписать новую доверенность до этого срока.

Вот почему он торопился.

Вот почему появились синяки.

Вот почему ему нужна была Ванесса в доме — не как любовница, а как свидетельница, которую можно было представить соучастницей.

Мы вернулись в дом в 12:40. Джулиан ждал в гостиной. На столе стояли четыре стакана, хотя он явно рассчитывал увидеть только меня.

Маркус остановился у стены.

— Ты пришла одна? — спросил Джулиан.

— Нет.

Ванесса вошла следом. Лидия закрыла за собой дверь.

Лицо Джулиана изменилось.

— Ванесса, ты не понимаешь, что делаешь.

— Понимаю лучше, чем когда-либо.

Он повернулся ко мне.

— София, выслушай меня. Твоя мать была больна. Она сама хотела, чтобы компанию передали тому, кто сможет ею управлять.

— Тогда почему ты подделал её подпись?

Он застыл.

Я положила на стол настоящий лист.

— И почему перевёл деньги на свой счёт?

Джулиан бросил взгляд на Маркуса.

— Ты привёл их сюда?

Маркус сглотнул.

— Я больше не буду делать то, что ты приказываешь.

— Ты думаешь, она тебя простит? Она расскажет всем, что ты с ней делал.

— Я знаю, — ответил Маркус.

Его голос дрожал, но он не отступил.

— Я уже написал признание. И отдал копию человеку, которого ты не сможешь запугать.

Джулиан шагнул к нему.

— Ты жалкий трус.

— Да, — сказал Маркус. — Но не настолько, чтобы снова привезти её к тебе.

У меня перехватило дыхание. Это было не искупление. Не сразу. Одной фразой нельзя вернуть часы провалов, боль в спине и страх перед закрытыми дверями машины.

Но это был первый поступок, который он совершил не ради Джулиана.

Джулиан схватил папку.

Я удержала её за край.

— Отпусти.

— Ты не понимаешь, что потеряешь!

— Понимаю. Мужа. Доверие. Время. Но не компанию.

Он рванул папку на себя. Красная печать треснула, и листы рассыпались по ковру.

Лидия подняла один документ.

— Здесь указано, что фонд передаёт Софии полный контроль сегодня в шесть вечера.

Джулиан посмотрел на часы.

До шести оставалось меньше пяти часов.

Он вдруг сел на край дивана, словно из него выпустили воздух.

— Я взял деньги не для себя, — сказал он.

Я не ответила.

— Мой отец оставил долги. Маркус был должен людям, которые не предупреждают дважды. Я думал, что верну всё до того, как ты узнаешь.

— А потом?

Он провёл пальцами по лицу.

— Потом стало легче брать ещё.

В этой фразе было всё, что мне нужно было знать.

Не оправдание.

Привычка.

Мы не стали устраивать сцену перед соседями и не вызвали толпу людей. Лидия отвезла документы нотариусу. Ванесса передала копии бухгалтеру фонда. Маркус сам подписал заявление о том, что участвовал в перевозках и видел, как Джулиан подделывал бумаги. Он не просил меня молчать и не пытался купить прощение.

К вечеру контроль официально вернулся ко мне.

Цена оказалась выше, чем я думала. Мне пришлось продать квартиру, чтобы закрыть часть долгов компании и выплатить людям зарплату, которую Джулиан задерживал. Я потеряла место, где мы с ним выбирали кухонные плитки, но сохранила дело отца и имена сотрудников, которые не виноваты в его жадности.

Ванесса осталась руководить фондом. Не моей подругой — для этого было слишком много боли, — но человеком, которому я могла поручить бумаги.

Маркус уехал из города и оставил мне один конверт. Внутри лежала медная заколка, выпавшая из моей сумки в ту ночь.

На обороте он написал всего одну строку: «Я вернул то, что смог».

Я не ответила.

В шесть вечера, когда нотариус передал мне папку с окончательными документами, я приколола заколку к краю листа, чтобы его не унесло ветром из открытого окна.

На меди блеснула выгравированная дата моего рождения.

А поверх неё легла новая подпись — моя собственная.

«София, вы готовы принять управление?»

Я поставила ручку на бумагу и сказала:

— Готова.

Пропустили начало?

← Читать историю с первой части

Оцените статью