Муж привёз свою мать жить в мою однушку
“Мама поживёт с нами немного,” сказал Сергей, переминаясь в тесной прихожей. “У неё в квартире потоп, ремонт затянется. Не бросишь же её на улице.”
Алина замерла с полотенцем в руках, только что выйдя из душа. Мокрые волосы оставляли тёмные пятна на старом халате. За спиной мужа стояла Галина Ивановна с двумя огромными чемоданами и коробкой, перевязанной верёвкой.
“Здравствуй, Алёнушка,” кивнула свекровь, будто не замечая ошарашенного взгляда невестки. “Не переживай, ненадолго. Как только сантехники закончат, сразу уеду. Месяц, от силы два.”
Два месяца? В тридцати метрах, где кухня размером с кладовку, а душ и туалет разделяет картонная перегородка? Алина почувствовала, как внутри всё сжалось.
“Галина Ивановна, рада вас видеть,” выдавила она улыбку. “Но вам точно будет удобно? Может, у ваших подруг найдётся место?”
“Ой, что ты, родная,” свекровь махнула рукой, проходя в квартиру. “Какие подруги в мои годы? Кто ещё жив, тот сам еле ходит. Да и не хочу никому жизнь портить.”
“А нам можно,” промелькнуло у Алины в голове, но она промолчала.
“Мама, давай вещи сюда поставим,” Сергей указал на угол рядом с книжным шкафом. “Спать будешь на диване. Мы с Алёной на раскладушке.”
“Какой раскладушке!” возмутилась Галина Ивановна. “Я сама на ней лягу. Вы молодые, вам нормальная кровать нужна.”
“Мама, у тебя радикулит,” твёрдо сказал Сергей.
Алина молча наблюдала за этим, чувствуя себя чужой в собственной квартире. Технически квартира была её, доставшаяся от бабки до свадьбы. Но сейчас это не имело значения Сергей уже всё решил за неё, даже не спросив.
“Я поставлю чайник,” сказала она, направляясь на крохотную кухню, где с трудом помещались плита, холодильник и стол на двоих. “Галина Ивановна, вы с дороги, наверное, голодны?”
“Не беспокойся, перекусила в автобусе,” ответила свекровь, раскладывая вещи на кресле. “Ты лучше расскажи, как тут живёте? Серёжа говорит, что всё хорошо, а я вижу теснота. Давно пора квартиру побольше искать.”
Алина стиснула зубы. Их больная тема. Конечно, они с Сергеем мечтали о большем жилье, но зарплаты автослесаря и училки младших классов хватало только на жизнь. Какая уж там ипотека.
“Мама, мы же обсуждали это,” вздохнул Сергей. “Сейчас не время для покупок.”
“Когда же оно настанет, это время?” покачала головой Галина Ивановна. “Тебе уже тридцать три, Алине двадцать девять. Детей пора заводить, а где их тут растить?”
Алина почувствовала, как кровь прилила к щекам. Дети ещё одна больная тема. Четыре года в браке, и все эти годы свекровь напоминала о внуках при каждом удобном случае.
“Мама, не сейчас,” Сергей виновато посмотрел на жену. “Аля устала, и ты с дороги. Давайте отдохнём.”
Галина Ивановна фыркнула, но замолчала.
Алина скрылась на кухне, глубоко вдохнув. Она любила мужа, правда любила. Но его неспособность сказать матери “нет” сводила её с ума. Привезти свекровь в однушку, не спросив её мнения…
“Алёна, помочь чем-то?” голос свекрови за спиной заставил её вздрогнуть.
“Нет, спасибо,” Алина попыталась улыбнуться. “Просто задумалась.”
“О чём?” Галина Ивановна присела на скрипящий стул.
“О работе,” соврала Алина. “Трудный класс в этом году. Двадцать восемь детей, половина хулиганы.”
“Ох, сочувствую,” кивнула свекровь. “В моё время такого не было. Дети уважали учителей. А сейчас бардак.”
Алина промолчала, разливая чай. Свекровь всегда идеализировала прошлое. Спорить было бесполезно.
“Мама, устроилась?” Сергей заглянул на кухню. “Чай? Отлично. У меня завтра смена рано, так что я пораньше лягу.”
“Иди, сынок, отдыхай,” свекровь потрепала его по руке. “Мы с Алёной посидим, поболтаем.”
“Как раз этого не хватало,” мелькнуло у Алины, но она промолчала. Сергей исчез, оставив её наедине со свекровью.
“Как у вас с Серёжей дела?” без предисловий спросила Галина Ивановна. “Он ничего не рассказывает. А я чувствую что-то не так.”
“Всё нормально,” Алина сохраняла нейтральное выражение. “Обычные будни.”
“Вот-вот, будни,” подхватила свекровь. “А где радость? Я вижу, как он похудел. Кормишь ли ты его нормально?”
“Стараюсь,” Алина сделала глоток чая. “Но мы оба работаем, не всегда успеваю готовить.”
“Эх, молодёжь,” покачала головой Галина Ивановна. “В наше время жёны успевали и работать, и дом вести. А сейчас одни полуфабрикаты.”
Алина закусила губу. Нужно терпеть, хотя бы ради Сергея.
“Я постараюсь готовить чаще,” сказала она. “Может, подскажете его любимые блюда из детства?”
Свекровь оживилась, и следующие полчаса Алина слушала рецепты котлет, борща и ещё десятка блюд, которые Сергей якобы обожал, но за четыре года брака ни разу о них не вспомнил.
Наконец, сославшись на усталость, Алина вырвалась в ванную. Закрыв дверь, она села на край ванны и выдохнула. Как они будут жить втроём в этой клетушке? Где уединиться?
Когда она вышла, Сергей уже спал на раскладушке, а свекровь листала журнал. Алина легла рядом с мужем. “В тесноте, да не в обиде,” как говорится. Хотя сейчас ей было именно обидно.
Утро началось с неразберихи. Крохотная ванная теперь обслуживала троих. Алина, привыкшая к неспешному утру, вынуждена была подстраиваться под свекровь, которая, несмотря на возраст, вставала с петухами.
“Алёна, я постирала твою блузку,” объявила Галина Ивановна за завтраком. “Ту, белую. Вся в пятнах была.”
“Что? Алина чуть не поперхнулась кофе. Я её специально замачивала! Там было вино, его нельзя стирать обычным порошком!”
“Чушь,” отмахнулась свекровь. “Я всю жизнь стираю хозяйственным мылом вещи как новые.”
Алина молча пошла в ванную. Любимая блузка теперь была желтоватой.
“Всё в порядке?” Сергей заглянул к ней. “Мам сказала, ты расстроилась из-за блузки. Куплю новую.”
“Дело не в блузке,” тихо ответила Алина. “Твоя мама берёт мои вещи без спроса. Серёжа, почему ты не предупредил меня? Мы могли обсудить, как всё организовать.”
“Прости,” он потупил взгляд. “Я знал, ты будешь против, поэтому решил сразу. Но это ненадолго.”
“Надеюсь,” вздохнула Алина. “Объясни ей, пожалуйста, что нельзя трогать чужие вещи.”
“Конечно,” Сергей поцеловал её в щёку. “Всё наладится.”
Но ничего не налаживалось. Свекровь всё больше осваивалась, переставляя вещи, меняя распорядок, комментируя всё от варки макарон до стирки. Алина задерживалась на работе, лишь бы не возвращаться домой.
“Ты совсем не спешишь домой,” заметил Сергей через две недели. “Мама говорит, вчера пришла в девять.”
“Родительское собрание,” устало ответила Алина. “Твоя мама следит за мной?”
“Она беспокоится,” Сергей обнял её. “Думает, ты избегаешь дома.”
“А разве нет? Алина посмотрела ему в глаза. Серёжа, я больше не могу. Каждый мой шаг критикуют. Я чувствую себя неумехой в собственном доме.”
“Ты преувеличиваешь,” нахмурился он. “Мама просто хочет помочь.”
“Мне нужно пространство,” Алина отстранилась. “Где я могу быть собой.”
“Но куда ей деваться? в голосе Сергея появилось раздражение. Ты предлагаешь выгнать мою мать?”
“Нет,” покачала головой Алина. “Но можно было поискать другие варианты. У неё же сестра в Подмосковье.”
“О чём ты? Сергей всплеснул руками. Ты же знаешь, сколько я зарабатываю.”
Алина промолчала. Деньги вечная боль. Сергей мог бы давно стать старшим механиком, но ему было комфортно без лишней ответственности.
“Ладно,” наконец сказала она. “Я потерплю. Но поговори с мамой. Объясни, что я не нуждаюсь в постоянных указаниях.”
“Хорошо,” кивнул Сергей.
Но ничего не изменилось. Свекровь жила по своим правилам еда по часам, стирка в определённые дни, даже телевизор смотрела только свои передачи.
Последней каплей стало воскресное утро, когда Алина застала Галину Ивановну за своим косметичкой.
“Что вы делаете?” выхватила она сумочку.
“Ой, Алёна, ты проснулась,” невозмутимо сказала свекровь. “Хотела посмотреть твой крем. У меня сыпь на руке.”
“Вы могли просто спросить,” Алина сдерживала злость. “Это мои личные вещи.”
“Какие секреты? фыркнула Галина Ивановна. Мы же семья.”
“У вас да. У меня нет,” Алина почувствовала, как закипает злость. “Я прошу уважать мои границы.”
“Эгоистка,” поджала губы свекровь. “Серёжа, ты слышишь, как жена со мной разговаривает?”
Сергей неловко кашлянул:
“Мама, Алина права. Надо спрашивать разрешения.”
“Чужие вещи? всплеснула руками Галина Ивановна. Я для тебя чужая?”
Алина почувствовала, что взорвётся. Три недели напряжения выплеснулись наружу.
“Знаете что, сказала она спокойно, я пойду прогуляюсь.”
Она вышла, не обращая внимания на их взгляды. На улице был мерзкий ноябрьский дождь, но Алина не замечала. Она шла быстро, просто чтобы уйти подальше.
В пустом сквере она села на мокрую скамейку. Телефон завибрировал Сергей. Она не стала отвечать. Пусть поволнуется.
Через час она наконец взяла трубку:
“Да, Серёжа.”
“Алёна, где ты? в голосе мужа слышалась тревога. Уже час, а ты не отвечаешь.”
“В парке,” сказала она. “Думаю.”
“О чём?”
“О нас. О том, что я больше так не могу. Либо твоя мама уезжает, либо… я не знаю.”
“Не драматизируй, занервничал Сергей. Подумаешь, крем посмотрела.”
“Дело не в креме! Алина повысила голос. Я задыхаюсь. Я больше не чувствую себя человеком в собственном доме.”
“Что ты предлагаешь?” после паузы спросил он.
“Я сниму комнату, твёрдо сказала Алина. На месяц, пока у мамы ремонт. А потом мы серьёзно поговорим.”
“Ты серьёзно? Сергей не мог поверить. Ты бросаешь нас из-за ерунды?”
“Это не ерунда для меня, тихо ответила Алина. Я не бросаю. Я пытаюсь сохранить себя. И, возможно, нас.”
Она положила трубку. Впервые за три недели она приняла решение сама. Тяжёлое, но своё.
Алина встала и пошла к выходу. Она не оглядывалась. Дождь перестал, оставив на скамейке и в волосах холодные капли как слёзы, которые она не стала проливать дома. У подъезда стоял Сергей, мокрый, с зонтом в руке, и ждал. Молча подал зонт. Она взяла. Ни слова. Ни упрёков. Только тишина, в которой впервые за долгое время было место для дыхания. И шаги вразнобой, но вместе.
