ДУРАШКА.
Варька была дочерью соседки снизу и настоящей мукой для пятнадцатилетнего Витьки. Эту худенькую черноглазую девочку частенько оставляли у них по вечерам.
Тётя Люда растила дочь одна: еле сводила концы с концами, работала санитаркой в ночные смены, бегала ставить уколы бабкам, хваталась за любую подработку. Ещё пыталась устроить личную жизнь всё мимо. Один казался приличным, а оказался женатый.
Соседка всегда появлялась на пороге неожиданно, отводила глаза и шёпотом умоляла: «Оленька, на пару часиков, я тебе потом, уже поздно, как она одна?». Варька стояла рядом, надутая, уныло уткнувшись взглядом в пол.
Мама вздыхала, но всё же соглашалась, чтобы девочка не сидела в темноте в пустой квартире. Отец потом, конечно, ворчал.
Расплачиваться за мамину доброту приходилось Витьке, потому что именно к нему отправляли незваную гостью посмотреть «какие-нибудь мультики». Варька сидела, прижавшись к углу дивана, покорно смотрела не самые безобидные боевики, молчала, держа ладошки на коленях и этим бесила ещё сильнее.
Раз в неделю тётя Люда совала ему мятые сто рублей и просила провожать новоиспечённую первоклашку хотя бы до перекрёстка всё равно в одну школу идут.
В тот день Варька сияла, будто начищенный самовар, и даже выдавила пару слов по дороге: сказала, что у них сегодня утренник, и она будет читать стих про снежинку. Витька фыркнул: в нелепой шапке-шлеме эта дурёшка больше походила на микроба в скафандре.
После первого урока толпы школьников потянулись в столовую. Витька по привычке собирался взять бутер с колбасой. И чёрт дёрнул его обернуться.
Мелкота в углу возилась особенно оживлённо. Ребята обступили Варьку в нарядном платьице. Кто-то смеялся, показывал пальцем, кто-то суетился с салфетками. Витька подошёл ближе. Хуже некуда весь праздничный наряд был залит фруктовым йогуртом.
Девочка застыла от ужаса. Она плакала беззвучно.
Вдруг к нему подскочил взволнованный Димка:
Витьк, быстрее! Танька там решает насчёт тусовки! голос звучал, будто издалека. Давай, она сама тебя зовёт! Потом опоздаешь!
Танька Просто поболтать с ней мечта любого пацана. А тут сама зовёт. Он сделал шаг к выходу. В конце концов, не его проблемы. Пусть звонят тёте Люде, отстирывают платье, делают что угодно.
Где-то в глубине души Витька понимал: никто Варькой заниматься не станет, затолкают в угол и всё. А она снова сожмётся в комок не видно, не слышно, уже привыкла.
Он вздохнул точь-в-точь как мама и подошёл к столу.
Галина Степановна, во сколько у вас выступление?
Ой, Витя, через полтора часа. Ну вот, доверили стишок, а тут такое Как её теперь на сцену?
Варьку трясло. Она стояла вся в йогурте и бледная, будто её сейчас вырвет. Витька с трудом выдернул у неё из рук пустой стакан.
Давайте, я её домой отведу, может, переоденется.
Витенька, спасибо тебе большое, бегите, а я с Ниной Ивановной договорюсь.
Оказалось, сменного платья нет. Витька мысленно выругался всеми известными ему словами: отстирал жирные разводы, высушил феном, разгладил складки утюгом. Худющая Варька в майке и колготках вертелась рядом. Обратно бежали бегом, он крепко сжимал в ладони её маленькую руку в пухлой варежке.
С Танькой он так и не поговорил в тот день, да и на уроки забил пошёл на выступление первоклашек.
Варька бойко отбарабанила свой стишок. А когда их класс проходил мимо, вдруг выскочила из строя, бросилась к нему, прижалась и выпалила:
Витька, если бы не ты, я бы сегодня померла Совсем. Она стояла, вся дрожащая, с горящими щеками, а он только кивнул, чувствуя, как в груди что-то странно сжимается. Потом она вдруг засмеялась коротко, счастливо и побежала обратно в строй. Витька смотрел ей вслед и впервые подумал, что дурёшка она, пожалуй, не такая уж и дурёшка. А на следующий день, утром, в кармане её шапки-шлема он обнаружил аккуратно сложенный, выглаженный листочек с его именем, исписанный мелким, неровным почерком: «Спасибо, что ты есть».
